«А это я и есть. А вы образ, не так ли?»
«Вот то-то и оно, в этом самая суть. Это-то и обидно. Никто не хочет быть «образом», всем хочется быть оригиналом».
«Все правильно. Вы настоящая, а Аннабел — призрак. Она умерла».
В этой фразе шокировали не столько подбор слов и небрежность, сколько отсутствие чего-то, что должно бы там быть. Эффект поразительный и определенный, будто он грязно выругался. Мне стало неудобно, и я сказала: «Знаете, я не хотела… Должна была понять, что мои слова вам будут неприятны, даже если… Если вы не ладили с Аннабел. В конце концов, она ваша родственница, кузина, вы сказали?»
«Собирался на ней жениться».
Я как раз затягивалась, когда он отвечал, и чуть не проглотила сигарету. Смотрела на него с открытым ртом секунд пять, потом спросила слабым голосом: «Правда?»
Изогнулась линия его губ. Даже удивительно, как красота при почти неуловимом изменении превращается в свою противоположность. «Вы, должно быть, думаете, что между нами было очень мало любви. Что же, может, вы и правы. А может быть, и нет. Она убежала, вместо того, чтобы выйти за меня замуж. Растворилась в воздухе восемь лет назад, только прислала своему дедушке записку из Штатов, что она в безопасности. И никто не ждал от нее вестей. Признаю, мы поругались, и я, возможно, был…. — Он остановился, пожал плечами. — В любом случае она удалилась, и с того дня я не слышал от нее ни слова. Как, по-вашему, может мужчина такое простить?»
Ты? Да никогда, — подумала я. Что-то темное, сумрачное исказило его лицо. Заблудившийся, усомнившийся в себе незнакомец, привыкший к уверенности, которую дает физическая красота. Резкого отказа он не простит никогда. Я сказала: «Восемь лет — это много времени, особенно чтобы лелеять обиду. В конце концов, вы, скорее всего, благополучно женаты уже давно».
«Я не женат».
«Нет?» Должно быть, я заметно удивилась. Ему было не меньше тридцати, а с таким экстерьером он должен был, как минимум, иметь возможности.
Его рассмешил мой тон, уверенность вернулась. «Моя сестра ведет домашнее хозяйство в Вайтскаре, то есть полусестра. Отлично готовит и заботится обо мне. Когда Лиза рядом, не нужна жена».
«Вайтскар — это ваша ферма, вы говорили? — В траве притаились розовые цветы, я провела рукой, посмотрела, как они раскачиваются и возвращаются на место. — Вы ее владелец? Вы и ваша сестра?»
«Да. — Ответ прозвучал неоправданно односложно, молодой человек, должно быть, это почувствовал, и решил добавить некоторые детали. — Это больше, чем ферма, это — «гнездо Винслоу». Оно нам принадлежит века… дольше, чем может припомнить местное дворянство, которое разбило вокруг парки и попыталось нас вытеснить. Вайтскар — поместье, окруженное чужими владениями, оно всего в четыре раза моложе Стены, у которой мы сидим. Его назвали в честь старой каменоломни, что наверху у дороги, а сколько лет каменоломне и вообще никто не знает. В любом случае, вытеснить Вайтскар невозможно. Давным-давно это очень пытался сделать Холл, а теперь Холла нет, а мы еще здесь… Вы не слушаете».
«Слушаю. Продолжайте. Что случилось с Холлом?» Но он отклонился от темы, пребывал под сильным впечатлением моего сходства с его кузиной. «А вы когда-нибудь жили на ферме?»
«Да. В Канаде. Но, боюсь, это не по мне».
«А что вам подходит?»
«Господи, не знаю, в этом мое несчастье. Жизнь в сельской местности, определенно, но никаких ферм. Дом, сад, кухня… Последние несколько лет я прожила с подругой в ее доме под Монреалем. Я за ней присматривала. У нее был полиомиелит, она инвалид. Я там была очень счастлива, но она умерла полгода назад. Тогда я решила поехать сюда. Но у меня нет никакой профессии, если вы об этом спрашиваете. — Я улыбнулась. — Слишком долго пробыла дома. Знаю, что это теперь не модно, но так уж получилось».
«Следовало выйти замуж».
«Может быть».
«А как насчет лошадей? Вы ездите верхом?» Вопрос был настолько неожиданным и задан был так некстати, что я, должно быть, выглядела просто потрясенной.
«Лошади? Боже мой, нет! С какой стати?»
«Это просто похмелье от вашего сходства с Аннабел. Вот это было по ней. Она была колдуньей, ведьмой, я бы сказал, в отношениях с лошадьми. Она могла им шептать». «Она могла что?»
«Знаете, шептать им, как цыганка, и потом они делали для нее, что угодно. Будь она брюнеткой, как я, а не блондинкой, можно бы подумать, что она — цыганский подкидыш».
«Ну… Я могу отличить один конец лошади от другого, но, в принципе, стараюсь держаться подальше от каждого… Простите, вы не могли бы прекратить на меня глазеть?»
«Извините. Но… Не могу просто так выбросить из головы ваше сходство с Аннабел. Это сверхъестественно. Знаю, что вы не она, абсурд вообще думать, что она вернется… Будь она жива, была бы здесь уже давно, слишком много теряла, держась вдалеке. Но что я должен был думать при виде вас на этом самом месте, где ни один камень не изменился, и только вы изменились чуть-чуть? Будто страницы книги перевернулись назад, или показывают фильм о прошлом».
«Восемь лет это много».
«Да. Ей было девятнадцать, когда она убежала».
Пауза. Он смотрел на меня с таким явным ожиданием, что я засмеялась. «Хорошо. Вы не то, чтобы спросили… Мне двадцать семь. Почти двадцать восемь».
Он судорожно вздохнул. «Я сказал, что это сверхъестественно. Даже совсем рядом, когда разговариваешь, даже несмотря на акцент… На самом деле это и не акцент, просто немного сливаются слова… Довольно симпатично. И она бы тоже изменилась за восемь лет».
«Даже мог бы появиться акцент», — заявила я жизнерадостно.
«Да, мог. — Что-то в его голосе меня насторожило. Он спросил: — Все еще на вас глазею? Извините, я думал. Такое не случается просто так. Будто это… предопределено».
«Что вы имеете в виду?»
«Ничего. Не обращайте внимания. Расскажите о себе. Вы как раз собирались. Забудьте об Аннабел, меня интересуете вы — Мери Грей из Канады, работающая в Ньюкасле. Мне все еще интересно, что вас привело в Англию, а потом к Стене, и как вы попали на автобус из Беллинджема в Чоллерфорд и проехали на расстоянии броска камня от земли Винслоу. — Он бросил окурок с обрыва и обхватил обеими руками колено. Грациозные движения казались неотъемлемой частью его физической красоты. — Я не притворяюсь, что имею какое-то право задавать вопросы. Но вы должны признать, что такое, как минимум, очень трудно принять. Отказываюсь верить, что такое сходство — чистая случайность. И еще вы пришли сюда… При таких обстоятельствах любопытство естественно, и это еще мягко сказано».
«Да, конечно, понимаю. Знаете, может, вы и правы, насчет того, что сходство не случайно. Не знаю. Моя семья происходит из этих мест, бабушка рассказывала».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
