Читаем без скачивания Итоги № 10 (2012) - Итоги Итоги

Под присмотром

Вопрос «А оно нам надо?», естественно, хотелось задать непосредственно председателю какой-нибудь избирательной комиссии. Недалеко от места прокладки магистрального кабеля как раз прячется в снегах село Архангельское. Участковая избирательная комиссия (УИК) «прописалась» в здании сельского клуба. Подъехать к нему сложно — сугробы. Зато внутри — чистота. Стол для настольного тенниса, актовый зал и комната с иконами — непосредственно сам участок. Висят две камеры. Обе под потолком. Одна, как и положено, снимает общий план, за исключением кабинок для голосования — они в поле зрения камер не попадают. Другая — урну и железный ящик с ноутбуком. Разрешение картинки — 320 на 240. Мягко говоря, не очень. Первая мысль — «карусели» сие чудо техники никак не помешает. Заходишь за угол кабинки, достаешь из-за пазухи небольшую пачку бюллетеней, складываешь вдвое и спокойно опускаешь в урну. Но здесь этот фокус вряд ли пройдет и безо всяких веб-камер. В списке избирателей в основном старики, молодежи мало — всего около 300 душ. Если зарулит в село автобус с группой «карусельщиков», это будет на виду.

«У нас на думских выборах «Единая Россия» не набрала большинство, — начинает разговор председатель УИК Елена Альшанова. — Победили коммунисты. Никаких фальсификаций не было». Если конкретно, партия власти получила 34,9 процента голосов, а КПРФ — аж 41,67 процента. По словам Елены Альшановой, жители таким образом выразили протест по поводу закрытия местной школы, которая была одна на все сельское поселение. Теперь детей и учителей (часть последних уволили) приходится возить за 25 километров в соседний поселок. «Школа была хоть и ветхая, но закрывать ее было вовсе не обязательно, — говорит она. — Нам даже ничего не объяснили. Просто повесили замок, и все». Сама Альшанова работает в местной администрации, а в УИК — от партии «Справедливая Россия». Рядом сидит член территориальной избирательной комиссии (ТИК) Ольга Викторовна. В миру — агент «Росгосстраха», живет в райцентре Залегощь, и это сразу видно: носит по-городскому длинную шубу. В ТИК — от «Единой России». «Будете итоговый протокол показывать в камеру?» — спрашиваю, показывая под потолок. Сначала Ольга Викторовна отрубила, что ничего демонстрировать в камеру не будет, а потом добавила, что председатель УИК просто озвучит результаты и повернет бланк в сторону сетевого «глаза». Ясно, что при таком низком разрешении никаких цифр видно не будет.

В общем, местная специфика центризбиркомовские директивы враз подкорректировала. Но логика в этом есть. Раз камеры трогать запрещает ЦИК, выходит, что бедным женщинам надо под потолок лезть по стремянке? Да и сами организаторы процесса в это дело не слишком верят. «Изображения с веб-камеры практически не видно, слишком мелкие цифры, даже если подносить совсем близко. На стул залезть, все равно цифр не видно», — сетовал секретарь Центризбиркома Николай Конкин еще в начале февраля.

В комнате для голосования есть еще одна дверь. Членам УИК не возбраняется, например, ходить в туалет. В соседнем помещении камер нет, и теоретически ничто не мешает проделывать там всяческие махинации. Правда, на селе все друг друга знают как облупленных. Так что качели-карусели — это городские развлечения...

...День выборов на нашем сельском участке в Архангельском начался с того, что отказала одна из двух установленных камер — снимавшая стол, за которым сидела комиссия. В «Ростелекоме» председателю УИК Елене Альшановой объяснили это плохой скоростью Интернета. Впрочем, празднику в деревне это ничуть не помешало. Из Орла пригласили ансамбль: под приятный голос, выводивший «Как упоительны в России вечера», местные жители подтягивались к избирательному участку. Самые молодые, допенсионного возраста, деловито заходили и уходили. Бабушки, забывшие очки, просили наблюдателей показать им «пятый номер» в избирательном бюллетене. А дедушки задерживались, чтобы пообщаться.

Но никто так и не обратил внимания на работающую в углу чудо-камеру. Будто там ее и не было. После обеда деревня «заснула». Результаты волеизъявления подсчитали где-то за час. Как сообщили «Итогам» в местном избиркоме, победил Владимир Путин, набрав 54,4 процента голосов.

Так есть ли толк от установленных по всей стране веб-камер и потраченных миллиардов? С точки зрения прозрачности самих выборов в общем-то толку ноль. И дело даже не в том, что можно увидеть, а чего нельзя с помощью этих девайсов. Непонятно, как та или иная запись может повлиять на результаты голосования. Здесь-то и спрятан самый главный секрет. Во-первых, получить архивированную запись с избирательных участков можно будет не сразу, а уже после официальных подведений итогов выборов. Во-вторых, суды, по словам многих юристов, вряд ли примут в качестве доказательства фальсификаций записи с веб-камер. В этом контексте армия наблюдателей, состоящая из молодых юристов, которых отправила на участки организация «За чистые выборы», по иронии судьбы просто не будет иметь юридического статуса. Напомним, получив результаты, они должны были присылать в специальный ситуационный центр в Москве ММS-сообщения с изображением данных итоговых протоколов.

И наконец о судах. По опыту думских выборов, они отказывались принимать в качестве доказательств копии протоколов, имеющихся на руках у наблюдателей. Чего уж говорить о картинке с веб-камеры?

...Перед нашим отъездом местные жители накрыли в поле «поляну». Выпивка, закуска, костер. В конце подходит один из селян и спрашивает: «Как там в Москве?» «Тесно,  отвечаю.  А тут красиво». Мужик посмотрел на лес, подумал и говорит: «Свалить бы из этой красоты. Тошно. Да поздно уже...»

Не дай бог! / Политика и экономика / В России

Не дай бог!

/  Политика и экономика /  В России

Нынешние события сравнивают с февралем 1917 года. Снизится ли накал политических страстей после 4 марта? Или, наоборот, пожар гражданского противостояния заполыхает с новой силой? Завершится ли февраль октябрем, как 95 лет назад? Исчерпаны ли возможности для компромисса у власти и «рассерженных»? Кому отвечать на такие вопросы, как не властителям дум? На страницах «Итогов», почти как на баррикадах, сошлись два творца: Александр Проханов и Михаил Веллер.

С одной стороны

Александр Проханов: «Сейчас еще не февраль 17-го. Но все движется именно к нему»

Александр Андреевич, будет расти противостояние в обществе?

— Скорее последует сильный афронт власти. Все формы недовольства получили канал, через который готовы выплеснуться. Эта «канализация» — на Болотной, на проспекте Сахарова, в ходе шествий — приобрела форму «оранжевой революции» по классической схеме. Но есть в обществе и другие группы, которые боятся «оранжевой революции», они не хотят утратить государственность. Как это было в феврале 1917 года, когда Россия, потеряв монархию, лишилась и государства. Как было и в августе 1991-го. Кстати, обе группы не антагонистические силы, а два разных канала проявления одной драмы.

— Так это и есть гражданское противостояние, когда одна часть общества за власть, другая — против…

— Одна часть общества терпеть не может власть настолько, что ради ее ухода готова «срезать» и государство. Другая — страшится потерять страну, хотя Владимира Путина тоже может не любить. Драма этих людей (я к ним принадлежу) в том, что, противодействуя оранжистам, они косвенно поддерживают власть, которая их может не устраивать.

— То есть Россия не может существовать без Владимира Путина?

— Могла ли власть существовать без Николая II? Могла, но полгода, а потом революция, Гражданская война и потеря миллионов людей. Власть могла существовать без коммунистов? Конечно! Их скинули, а страна потеряла республики СССР, 30 миллионов русских остались за ее пределами. Все это — следствия потери власти коммунистами. Об этом писал Александр Зиновьев: «Метили в коммунизм, попали в Россию».

— Революция не пройдет?

— Революция уже идет! По классическим оранжевым лекалам — оттенки не важны. Она прошла фазу недовольства в момент выборов, доказательств народу фальсификации выборов, чтобы он почувствовал себя обобранным, потом людей вывели на улицы, теперь на очереди столкновения, кровь, жертвы, демонизация власти и атака на нее со стороны мировых СМИ.