Читаем без скачивания Не сердитесь, Имоджин - Шарль Эксбрайя

Возмущенные соседи сгрудились вокруг миссис Хорнер, а мисс Мак-Картри пришлось под их дружное шиканье пробивать себе путь к отступлению. Имоджин надолго оказалась в полнейшей изоляции: все жильцы дома не только старательно избегали с ней встреч, но даже не кланялись, случайно столкнувшись на лестнице. Кое-кто пытался распустить слух, будто она немецкая шпионка, однако всерьез поверить в такую нелепость было трудновато. Подобную версию отмела даже сама миссис Хорнер. Позиции мисс Мак-Картри несколько укрепились во время бомбежек Лондона: когда большинство соседей в панике покидали город, она неотлучно оставалась у себя в квартире, заявляя тем, кто советовал ей укрыться от беды подальше в ее родной Шотландии:

— Пока в Лондоне остается хоть одна англичанка, шотландка тоже не сбежит!

Миссис Хорнер охотно воспользовалась бы гостеприимством родни, проживавшей в Стратфорде-на-Эйвоне, но гордость не позволяла покинуть город, раз там оставалась ее заклятая врагиня. Так обе женщины и жили под бомбежками, шпионя друг за другом и являя на пару пример храбрости для всего квартала. Наконец пришла победа, жильцы дома вернулись в свои квартиры и постепенно забыли свою размолвку с шотландкой. Были и попытки примирить мисс Мак-Картри с миссис Хорнер, но строптивые дамы дальше обмена холодно-учтивыми поклонами не пошли.

Конечно, время рано или поздно все равно залечило бы старые обиды, не подлей в 1950 году масла в огонь шотландские националисты, похитившие из Вестминстерского аббатства сокровища английской короны. Имоджин сразу же со свойственной ей бескомпромиссностью заявила: соотечественники только забрали назад то, что испокон веков принадлежало им по праву; а ворами следовало бы считать не несчастных гонимых, а тех, кто пытается объявить краденое своей собственностью. И вот в один прекрасный вечер в дверь Имоджин постучался полицейский инспектор и предложил следовать за ним. Она ушла, провожаемая насмешливым взглядом врагини, громко сетовавшей, почему это на шотландку не надели наручников. В полицейском участке мисс Мак-Картри сообщили, что им известно о ее крамольных высказываниях насчет похищенных сокровищ, и потребовали объяснений. Имоджин отвечала с обычной запальчивостью, и дело приняло бы самый печальный оборот, если бы не спасительный телефонный звонок из Адмиралтейства, сразу же поставивший все на свои места. Домой мисс Мак-Картри вернулась с высоко поднятой головой, но она-то знала, откуда ветер дует, и, отныне не удостаивая хозяйку даже взглядом, стала аккуратно высылать ей квартплату по почте.

Имоджин никогда не забывала отцовских уроков и твердо держалась правила, что лучший способ сохранить форму — это побольше ходить пешком. А потому каждое утро, при любой погоде, она бодро вышагивала до Адмиралтейства, преодолевая своей размашистой походкой, затруднившей бы даже самого резвого преследователя, без малого шесть километров. Поднимаясь по Кингс-роуд, она старалась поглубже вдыхать свежий утренний воздух и ускоряла шаг по мере того, как разогревались тренированные мускулы. Перевести дух она позволяла себе, только дойдя до Слоун-сквер, где вот уже двадцать лет покупала «Таймс» у слепого, неизменно торговавшего на одном и том же месте. Потом, минуя Хоубард-плейс и Гроувенор-гарден, Имоджин выбиралась на Виктория-стрит и шла по ней вплоть до Вестминстерского аббатства, куда ни разу не пропустила случая зайти. Стремительно вышагивая через всю церковь, она старалась держаться правой стороны, чтобы поскорее миновать боковые приделы и клирос и кратчайшим путем добраться до часовни Генриха VII. И замирала там, преклонив колена перед надгробием Марии, королевы Шотландской, моля даровать ей мужество и смирение прожить еще один день в окружении англичан. Почерпнув силы в этом благочестивом и одновременно патриотическом акте, Имоджин решалась наконец ступить на Парламент-стрит, ведущую мимо Уайтхолла прямо к дверям Адмиралтейства.

Совершенно равнодушная к спортивным состязаниям, мисс Мак-Картри делала исключение лишь в тех случаях, когда в них участвовала шотландская команда. Едва начинался турнир Пята наций, она тут же ставила себе на стол вазочку с сизоватыми цветами чертополоха, постоянно давая повод одной из самых стойких своих ненавистниц как бы вскользь замечать, что при взгляде на Имоджин становится вполне понятно, отчего эмблемой Шотландии стал именно репейник.

Являясь на службу, мисс Мак-Картри по обыкновению бросала всем общее приветствие и немедленно погружалась в работу, тем самым немало раздражая коллег, волей-неволей следовавших ее примеру, вместо того чтобы еще минутку-другую поболтать, делясь воспоминаниями о минувшем вечере.

Однако в то утро все с самого начала пошло вкривь и вкось. Не успели дамы усесться и застрекотать на своих машинках, как Дженис Льюис заявила:

— Мистер Арчтафт поручил мне собрать средства на подарок от служащих Адмиралтейства Ее Величеству королеве по случаю дня рождения принцессы Анны.

Ссылка на начальника отдела вызвала понимающие улыбки, так как ни для кого не было секретом, что отношения между Энерином Арчтафтом и мисс Льюис отнюдь не ограничивались стенами офиса. Но в целом благородная инициатива Дженис была шумно одобрена. Все с готовностью раскрыли кошельки, горя желанием внести свою лепту, — все, кроме невозмутимо продолжавшей печатать мисс Мак-Картри.

— А вы, мисс Мак-Картри, неужели вы ничего не хотите пожертвовать нашей маленькой принцессе? — в гробовом молчании поставила вопрос ребром мисс Льюис.

— Сомнительно щедрое вознаграждение, — не поднимая глаз от работы, сухо ответила мисс Мак-Картри, — которое я получаю от Ее Величества за восьмичасовой рабочий день, не позволяет мне транжирить свои деньги на подарки всяким иностранным монархам!

— Любопытно, кого же это вы называете иностранными монархами? — отлично зная повадки Имоджин и желая позабавить коллег, решила продолжить игру Дженис. — Уж не Ее ли Величество королеву Елизавету Вторую?

— К чему это притворство, мисс Льюис? Будто вы не знаете, что ее семейство прибыло к нам с другого континента? И потом, с какой это, интересно, стати вы величаете ее Елизаветой Второй? Насколько мне известно, у вас никогда не было первой…

— Как это? А Елизавета Великая?

— Что-то не припоминаю… Разве что вы имеете в виду эту грязную шлюху, которая незаконно лишила Марию Стюарт сначала трона, а потом и жизни? Я вам откровенно скажу, Дженис Льюис, только англичане могли додуматься до того, чтобы посадить на трон чудовище, запятнавшее позором всю историю Англии!

Сценарий, в исполнение которого Имоджин неизменно позволяла себя вовлечь, был отработан раз и навсегда. После скандальной реплики присутствующие громко вскрикивали от негодования, а из соседнего кабинета туг же появлялся встревоженный Энерин Арчтафт.

— Что за шум! Что здесь происходит?

Всегда находился желающий довести до сведения начальства, что мисс Мак-Картри только что оскорбила Ее Величество королеву Англии, а в ее лице и все королевское семейство. Родом из Милфорда, Энерин Арчтафт был не только, как и положено истинному сыну Уэльса, напрочь лишен чувства юмора, но к тому же появился на свет ярко выраженным холериком. Он слыл ревностным служакой и, продвинувшись по службе исключительно благодаря собственному прилежанию и усердию, считал дерзким посягательством на свою профессиональную честь все, что хоть на миг отрывало его самого и подчиненных от работы. Поэтому он всей душой ненавидел Имоджин, постоянно сеявшую смуту в рядах сослуживцев и тем самым снижающую эффективность их трудовой деятельности. Арчтафт горел тайным желанием найти повод, чтобы раз и навсегда избавиться от возмутительницы спокойствия.

В тот день прерванная из-за внезапного шума работа над очередным досье повергла начальника отдела в сквернейшее расположение духа, и он поспешил сорвать зло на своем давнем неприятеле.

— Вы, кажется, хотели мне что-то сказать, мисс Мак-Картри? — поинтересовался он, решительной поступью направляясь к шотландке.

— Да нет, мистер Арчтафт, разве то, что была бы чрезвычайно признательна, если бы мне дали возможность спокойно заниматься своим делом. Позволю себе напомнить, что наше правительство платит мне за работу, а не за всякие посторонние разговоры, которые здесь упорно стараются навязать.

— Что вы себе позволяете, мисс Мак-Картри! — Арчтафт рванул пальцами ворот рубашки, будто тот вдруг стал ему очень тесен и грозил немедленным удушьем. — Я этого не потерплю!

— В таком случае, сэр, не смею вас больше задерживать! — парировала под приглушенные смешки аудитории шотландка.

— Остановитесь, мисс Мак-Картри! Я не намерен более выносить ваше наглое манкирование своими гражданскими обязанностями!