Читаем без скачивания Гибель Эстонии - Олесь Бенюх

- Каждая философская школа плодотворна главенствующей идеей, - в голосе Сальме звучали явные нотки сомнения.

- Разумеется, - подхватил Росс. - Человек, его психика и физиология сопоставляются с телом Вселенной.

- А назначение бытия? - заинтересовалась Сальме. - Зачем, для чего все сущее? И самый космос?

- Противопоставление и разъединение двух вечных начал - первоматерии ("пракрити") и духа ("пуруши") и в конечном итоге "высвобождение" духовного начала каждого индивидуума...

Сальме захотелось танцевать. Приглушенно звучали мелодии Шарля Азнавура, Ива Монтана, Эдит Пиаф. Мягко переливались волны желтого, синего, красного, зеленого цвета. Несколько пар несуетно, плавно кружились на просторной площадке перед миниатюрной эстрадой. Росс задумчиво вел партнершу. "Что же это за сообщение? И, видимо, очень спешное, если отправивший его не мог дождаться окончания ужина. Заглянуть бы в душу нашей эстоночке, мысли прочитать. Эх, Вольфа Мессинга бы сейчас сюда. Или, на худой конец, бабушку Вангу... А что, если весть эта ко мне не имеет никакого отношения?" Росс сам тихонько рассмеялся ребяческой наивности, нереальности такой мысли.

- Думаю, второй вопрос будет сейчас в самый раз, - Сальме заглянула ему в глаза и он с удивлением заметил, что её зрачки потеплели, льдинки растаяли, словно их не было вовсе. - Вы в жизни счастливы?

Лицо Росса окаменело, он почему-то почувствовал себя дискомфортно, словно он очутился совершенно голым на губернаторском балу. "Простейший вроде бы вопрос, а у меня такая реакция," - недоуменно подумал он. И, чтобы выиграть время, спросил в свою очередь:

- Все зависит от того, что вы понимаете под словом "счастье", не так ли?

- Не хитрите, мистер Росс, - она прошептала лукаво, едва не касаясь губами его уха. - Счастье есть счастье и в устье Амазонки, и в песках Сахары, и во льдах Гренландии.

- Очень разное счастье, - возразил он. - В хижине и во дворце, у молодого и у старого, у мужчины и у женщины.

- О-ля-ля! Да вы ещё и мужской шовинистический свинтус! - воскликнула она, несколько отстраняясь, с деланным возмущением. - И все-таки?

- Карл Маркс - помните такого? - отвечая на подобный вопрос, кратко ответил: "Борьба". Я отвечу тоже кратко, но иначе - "Победа".

- Любая? Даже пиррова ?

- Мне думается, римляне, потерпев поражение от царя Эпира и желая во что бы то ни стало приуменьшить свой позор, придумали и запустили в обиход клише, которому придали уничижительный смысл. К слову сказать, Пирр громил войска Рима не единожды: и при Гераклее, и при Аускулуме...

Потом они долго шли по пустынным улицам ночного города. Сальме увлеченно рассказывала о последней поездке по Австралии и Новой Зеландии.

- И разделяет их всего лишь Тасманово море. А какие они разные, как непохожи! И флора, и фауна, и положение аборигенов - все другое. Австралия - огромный тигель, в котором явно выплавляется новая нация. Новая Зеландия - царство полусонное, жизнь размеренна и лениво-спокойна. Британия Южных морей, ещё более консервативная и чопорная, чем сама островная метрополия. Австралийские аборигены, несчастные пасынки цивилизации, по всем меркам живут в каменном веке. И это в ХХ столетии, на самом его исходе. Маорийцы, сохраняя и быт, и язык, и культуру, достойны и симпатии, и уважения. Людоеды в недавнем прошлом? А разве наши предки в не таком далеком прошлом не кушали друг друга?

"Что предки! - подумал Росс. - По сей день жрем друг друга, иногда так изощренно, что ни одному каннибалу и не снилось."

- Из всех наций, бывших колониальными рабами белых, а ныне являющихся составной частью новых государственных формирований, маори, пожалуй, единственный народ, сохранивший и свободу духа, и гордость, и достоинство. И я, представительница маленькой, веками гонимой, притесняемой и немцами, и русскими, шведами, датчанами и поляками нации, ощутила это особенно остро. И оценила! Ведь до самого недавнего прошлого срок эстонской государственности длился всего двадцать лет - с девятнадцатого по сороковой год. Все остальное - войны, оккупации, войны! В этом отношении наши старшие братья финны куда удачливее.

- Сальме, а почему вы не спрашиваете, откуда я родом?

- Мне это незачем делать. Я и так вижу.

- Любопытно.

- Вы немец, на худой конец - австриец.

"Знает? Или... Играет? Прикидывается?" - Росс загадочно улыбнулся. Вслух сказал:

- Пива мюнхенского мы вроде бы с вами не пили, сосиски с капустой не заказывали.

Сальме рассмеялась, подмигнула - мол, знаем мы вас. Подумала: "Мастер придуриваться этот русский. С ним ухо держи востро."

Гостиничный комплекс жил обычной ночной жизнью. У ярко освещенного подъезда толпились подъезжавшие и отъезжавшие автомобили. В фойе и барах было многолюдно; на диванах и креслах парами и группами сидели, болтая, смеясь, поглощая напитки и закуски, любители поздних встреч и развлечений. Бесшумно сновали официанты и посыльные, слуги ловко мчали тележки с чемоданами и баулами, портпледами и саквояжами. Дорогие многоопытные путаны царственно поджидали достойных клиентов, которых искусно отлавливали расфранченные сутенеры со стажем.

- Сегодня был такой нервный денек, - как-то совсем по-детски улыбнулась Сальме. - Я так устала.

Они шли по фойе и Росс только теперь понял, что вероятно она сняла номер в этой же гостинице. Однако, он был немало удивлен, когда администраторша, смазливая бойкая китаянка, выдала им ключи: её номер был соседним с его.

- Вот так совпадение, - Сальме была сама несведущая наивность.

- Будем ходить друг к другу в гости, - сказал Росс, провожая её до двери.

- А я приму ванну и через полчасика к вам загляну. Для меня горячая ванна - лучший эликсир бодрости.

Зайдя в свой номер и включив свет, Росс тотчас увидел, что балконная дверь приоткрыта и сквозняк вталкивает в неё легкую белую тюлевую занавесь. Он весь напрягся, замер.

- Кто здесь? - негромко спросил Росс. Занавесь с легким шелестом сдвинулась в сторону и в гостиную шагнул мужчина. Увидев его лицо, Росс приложил палец к губам и кивком показал на входную дверь. Это был Ши Найдунь, резервный агент.

С интервалом в полминуты они вышли в коридор, разными лифтами спустились один в фойе, другой в бельэтаж, поодиночке вышли на улицу. Росс сел в такси. Ши Найдунь поехал за ним в своей "мазде", отпустив его на сто ярдов. Минут через пять, Росс приказал водителю остановиться у небольшого парка, расплатился и вышел. Найдя неосвещенную скамейку, он сел, стал внимательно наблюдать за улицей. Редкие авто, ни единого пешехода. "Решили, что меня надежно пасет Сальме, - предположил он. - Иначе был бы хвост". Запарковавшись на параллельной улице, из темноты легкой тенью выплыл Ши Найдунь. Они хорошо знали друг друга. Встречались и в Гонконге, и в Тайбее, и в Бангкоке.

- Дракону известно, что ты из московского бюро ИНТЕРПОЛа, - заговорил Ши Найдунь. - Известно, что твоя задача - срыв операции "Джони Уокер".

- Что ты знаешь об эстонке по имени Сальме?

- Чита - опытнейший ликвидатор. Ван Душень, правая рука Дракона, приказал ей убрать тебя. Цианистый калий - в одной из пластинок её браслета. Но хозяин отменил акцию.

"Вот что значила подарочная бутылка в "Силь ву пле", - мелькнуло в сознании Росса.

- Как думаешь - почему?

- Если ты пойдешь с грузом дальше, они поведут тебя до самого конца. Чтобы выяснить все промежуточные контакты и расчистить путь на будущее. Кроме того, прощупать, интересы каких других служб пересекаются с нашими.

- Да, Дракон как всегда копает глубоко, - Росс вспомнил хрестоматийные "действа" всесильной организации: "Сеульский крах", "Заложник-премьер", "Тонна цезия". - А насчет меня откуда утечка, не знаешь?

- Москва, Кремль, - по-русски, почти без акцента бесстрастно сказал Ши Найдунь.

Еле слышно шурша шинами к парку со стороны гостиницы подкатила контактная "тойота", со стороны аэропорта - неуклюжий "ситроен", обе с потушенными фарами.

- Операция "Джони Уокер" начинается завтра. Рейс "Эйр Индиа" Сингапур - Лондон. Груз сопровождают двое, Чита и кто-то еще, кто - не знаю. Билет на твое имя получишь в любом отделении компании.

Они уже выходили из парка на параллельную улицу. Кружным путем Ши Найдунь довез Росса до стоянки такси у старинного английского отеля колониальной постройки. Вернувшись к себе в номер, Иван скинул пиджак и галстук, налил полстакана виски, бросил в него несколько кубиков льда и с наслаждением полулег в мягкое кресло с выдвинутой подставкой для ног. "Все было - раз десять в меня стреляли, - отрешенное думал он, - подстраивали автокатастрофу, пытались утопить, метали кинжал, душили. Но то все были мужики. Баба и яд - впервые. Ай да Чита! Опоздай Дракон на чуть-чуть и..." В дверь раздался негромкий стук и, не дожидаясь ответа, распахнув её широко, по-хозяйски, на пороге появилась Сальме.

- Вот и я! - она, будто не касаясь ковра ногами, скрытыми длинным малиновым кимоно, проплыла через всю гостиную к бару, налила себе водки с тоником. Разрумянившаяся, с влажными волосами, со слегка обнажившейся грудью, она вдруг напомнила ему девушек с его любимой картины Франциско Гойи "Махи на балконе".