«Я – пастух; мои палаты…»
Я – пастух; мои палаты –Межи зыбистых полей,По горам зеленым – скатыС гарком гулких дупелей.Вяжут кружево над лесомВ желтой пене облака.В тихой дреме под навесомСлышу шепот сосняка.Светят зелено в сутёмыПод росою тополя.Я – пастух; мои хоромы –В мягкой зелени поля.Говорят со мной коровыНа кивливом языке,Духовитые дубровыКличут ветками к реке.Позабыв людское горе,Сплю на вырублях сучья.Я молюсь на алы зори,Причащаюсь у ручья.
«На плетнях висят баранки…»
На плетнях висят баранки,Хлебной брагой льет теплынь.Солнца струганные дранкиЗагораживают синь.Балаганы, пни и колья,Карусельный пересвист.От вихлистого привольяГнутся травы, мнется лист,Дробь копыт и хрип торговок,Пьяный пах медовых сот.Берегись, коли не ловок:Вихорь пылью разметет.За лещужною сурьмою –Бабий крик, как поутру.Не твоя ли шаль с каймоюЗеленеет на ветру?Ой, удал и многосказенЛад веселый на пыжну.Запевай, как Стенька РазинУтопил свою княжну.Ты ли, Русь, тропой-дорогойРазметала ал наряд?Не суди молитвой строгойНапоенный сердцем взгляд.
«Сторона ль моя, сторонка…»
Сторона ль моя, сторонка,Горевая полоса.Только лес, да посолонка,Да заречная коса…Чахнет старая церквушка,В облака закинув крест.И забольная кукушкаНе летит с печальных мест.По тебе ль, моей сторонке,В половодье каждый годС подожочка и котомкиБогомольный льется пот.Лица пыльны, загорелы,Веки выглодала даль,И впилась в худое телоСпаса кроткого печаль.
1914
«На лазоревые ткани…»
На лазоревые тканиПролил пальцы багрянец.В темной роще, по поляне,Плачет смехом бубенец.Затуманились лощины,Серебром покрылся мох.Через прясла и овиныКажет месяц белый рог.По дороге лихо, бойко,Развевая пенный пот,Скачет бешеная тройкаНа поселок в хоровод.Смотрят девушки лукавоНа красавца сквозь плетень.Парень бравый, кучерявыйЛомит шапку набекрень.Ярче розовой рубахиЗори вешние горят.Позолоченные бляхиС бубенцами говорят.
«Чую радуницу Божью…»
Чую радуницу Божью –Не напрасно я живу,Поклоняюсь придорожью,Припадаю на траву.Между сосен, между елок,Меж берез кудрявых бус,Под венком, в кольце иголок,Мне мерещится Исус.Он зовет меня в дубровы,Как во царствие небес,И горит в парче лиловойОблаками крытый лес.Голубиный дух от Бога,Словно огненный язык,Завладел моей дорогой,Заглушил мой слабый крик.Льется пламя в бездну зренья,В сердце радость детских снов,Я поверил от рожденьяВ Богородицын покров.
Голубень (1918)
Голубень
Октоих
Гласом моим
Пожру Тя, Господи.
Ц. О.1О родина, счастливыйИ неисходный час!Нет лучше, нет красивейТвоих коровьих глаз.Тебе, твоим туманамИ овцам на полях,Несу, как сноп овсяный,Я солнце на руках.Святись преполовеньемИ Рождеством святись,Чтоб жаждущие бденияИзвечьем напились.Плечьми трясем мы небо,Руками зыбим мракИ в тощий колос хлебаВдыхаем звездный злак.О Русь, о степь и ветры,И ты, мой отчий дом!На золотой поветиГнездится вешний гром.Овсом мы кормим бурю,Молитвой поим дол,И пашню голубуюНам пашет разум-вол,И ни единый камень,Через пращу и лук,Не подобьет над намиПодъятье Божьих рук.
2«О ДевоМария! –Поют небеса. –На нивы златыеПролей волоса.Омой наши лицаРукою земли.С за-гор вереницейПлывут корабли.В них души усопшихИ память веков.О горе, кто ропщет,Не снявши оков!Кричащему в мракеИ бьющему лбомПод тайные знакиМы врат не сомкнем.Но сгибни, кто вышелИ узрел лишь миг!Мы облачной крышейПридавим слепых».
3О Боже, Боже,Ты льКачаешь землю в снах?Созвездий светит пыльНа наших волосах.Шумит небесный кедрЧерез туман и ров,И на долину бедСпадают шишки слов.Поют они о дняхИных земель и вод,Где на тугих ветвяхКусал их лунный рот.И шепчут про кустыНепроходимых рощ,Где пляшет, сняв порты,Златоколенный дождь.
4Осанна в вышних!Холмы поют про рай.И в том раю я вижуТебя, мой отчий край.Под Маврикийским дубомСидит мой рыжий дед,И светит его шубаГорохом частых звезд.И та кошачья шапка,Что в праздник он носил,Глядит, как месяц, зябкоНа снег родных могил.С холмов кричу я деду:«О отче, отзовись…»Но тихо дремлют кедры,Обвесив сучья вниз.Не долетает голосВ его далекий брег…Но чу! Звенит, как колос,С земли растущий снег:«Восстань, прозри и вижди!Неосказуем рок.Кто все живит и зиждет –Тот знает час и срок.Вострубят Божьи кликиОгнем и бурей труб,И облак желтоклыкийПрокусит млечный пуп.И вывалится чревоИспепелить бразды…Но тот, кто мыслил Девой,Взойдет в корабль звезды».
Август 1917
«За темной прядью перелесиц…»
За темной прядью перелесиц,В неколебимой синеве,Ягненочек кудрявый – месяцГуляет в голубой траве.В затихшем озере с осокойБодаются его рога, –И кажется с тропы далекой –Вода качает берега.А степь под пологом зеленымКадит черемуховый дымИ за долинами по склонамСвивает полымя над ним.О сторона ковыльной пущи,Ты сердцу ровностью близка,Но и в твоей таится гущеСолончаковая тоска.И ты, как я, в печальной требе,Забыв, кто друг тебе и враг,О розовом тоскуешь небеИ голубиных облаках.Но и тебе из синей шириПугливо кажет темнотаИ кандалы твоей Сибири,И горб Уральского хребта.
1916
«В том краю, где желтая крапива…»
В том краю, где желтая крапиваИ сухой плетень,Приютились к вербам сиротливоИзбы деревень.Там в полях, за синей гущей лога,В зелени озер,Пролегла песчаная дорогаДо сибирских гор.Затерялась Русь в Мордве и Чуди,Нипочем ей страх.И идут по той дороге люди,Люди в кандалах.Все они убийцы или воры,Как судил им рок.Полюбил я грустные их взорыС впадинами щек.Много зла от радости в убийцах,Их сердца просты,Но кривятся в почернелых лицахГолубые рты.Я одну мечту, скрывая, нежу,Что я сердцем чист.Но и я кого-нибудь зарежуПод осенний свист.И меня по ветряному свею,По тому ль песку,Поведут с веревкою на шееПолюбить тоску.И когда с улыбкой мимоходомРаспрямлю я грудь,Языком залижет непогодаПрожитой мой путь.
«Я снова здесь, в семье родной…»
Я снова здесь, в семье родной,Мой край, задумчивый и нежный!Кудрявый сумрак за горойРукою машет белоснежной.Седины пасмурного дняПлывут всклокоченные мимо,И грусть вечерняя меняВолнует непреодолимо.Над куполом церковных главТень от зари упала ниже.О други игрищ и забав,Уж я вас больше не увижу!В забвенье канули года,Вослед и вы ушли куда-то.И лишь по-прежнему водаШумит за мельницей крылатой.И часто я в вечерней мгле,Под звон надломленной осоки,Молюсь дымящейся землеО невозвратных и далеких.
«Не бродить, не мять в кустах багряных…»
Не бродить, не мять в кустах багряныхЛебеды и не искать следа.Со снопом волос твоих овсяныхОтоснилась ты мне навсегда.С алым соком ягоды на коже,Нежная, красивая, былаНа закат ты розовый похожаИ, как снег, лучиста и светла.Зерна глаз твоих осыпались, завяли,Имя тонкое растаяло, как звук,Но остался в складках смятой шалиЗапах меда от невинных рук.В тихий час, когда заря на крыше,Как котенок, моет лапкой рот,Говор кроткий о тебе я слышуВодяных поющих с ветром сот.Пусть порой мне шепчет синий вечер,Что была ты песня и мечта,Всё ж, кто выдумал твой гибкий стан и плечи –К светлой тайне приложил уста.Не бродить, не мять в кустах багряныхЛебеды и не искать следа.Со снопом волос твоих овсяныхОтоснилась ты мне навсегда.1916
Осень
Р. В. Иванову
Тихо в чаще можжевеля по обрыву.Осень – рыжая кобыла – чешет гриву.Над речным покровом береговСлышен синий лязг ее подков.Схимник-ветер шагом осторожнымМнет листву по выступам дорожнымИ целует на рябиновом кустуЯзвы красные незримому Христу.
1914
«О красном вечере задумалась дорога…»
