Я поняла, что он имел в виду. Я приложила немало сил, чтобы сделать из Чарлза выдающегося художника, но мои усилия пропали зря. Может быть, именно поэтому я его и потеряла. Я пыталась разбудить в матери ее былые силы и интерес к жизни, но явно не рассчитала свои силы – все оставалось по-прежнему. Я никогда не пыталась переделать отца. Это было бы просто невозможно. Но желание перекроить мир по своему усмотрению жило во мне до сих пор.
Я помню тот день, когда из замка Гайяр пришло первое письмо. Граф де ла Таль имел картинную галерею, которая требовала больших забот. В письме он спрашивал, не мог бы отец проконсультировать художников, реставрирующих картины.
Отцу польстило внимание графа.
– Я пошлю за тобой, как только это будет возможно, – сказал он мне. – Что касается картин, то мне понадобится твоя помощь. Это замок пятнадцатого века, и я уверен, что многое сохранилось там в первозданном виде. Это же просто великолепно!
Я была очень взволнована. Во-первых, потому что мне очень хотелось пожить и поработать во французском замке, во-вторых, потому что отец стал признавать мои знания и умение.
Но затем из замка пришло письмо, в котором граф откладывал приглашение на неопределенное время. «Непредвиденные обстоятельства делают Ваш приезд в настоящее время невозможным, – писал он, не вдаваясь в подробности. – Возможно, позднее я дам знать о своих намерениях».
Спустя два года после получения этого письма отец скоропостижно умер от сердечного приступа. Осознание того, что я осталась совсем одна на белом свете, было для меня ужасным ударом. Я почувствовала себя одинокой, покинутой, лишенной всего на свете, не говоря уже о том, что у меня почти не осталось денег. Я привыкла помогать отцу в работе и теперь гадала, что же будет дальше? Хотя люди и принимали тот факт, что я была его помощником и великолепно справлялась со своими обязанностями, но как они станут относиться ко мне теперь, когда я должна буду действовать совершенно самостоятельно?
Я поговорила об этом с Энни, старой служанкой, которая прожила у нас много лет, а теперь собиралась покинуть меня, уехав жить к своей замужней сестре. Она считала, что у меня есть лишь два выхода: стать гувернанткой, как это делают многие леди, или подыскать себе место компаньонки.
– Ненавижу и то и другое, – ответила я.
– Но нищие не выбирают, мисс Даллас. Кругом немало молодых леди таких же воспитанных и образованных, как вы, которые оказались в подобном положении. Думаю, найти подходящую работу будет нелегко.
– Но ведь я люблю свое дело и не собираюсь менять род занятий.
Энни кивнула в знак согласия, но я знала, что она думает о том, что никто не захочет нанимать женщину на ту работу, которую обычно делает мужчина.
Энни еще продолжала жить у меня в доме, когда из замка Гайяр пришло новое послание. Граф де ла Таль приглашал месье Д. Лоусона на работу.
– В конце концов, я и есть Д. Лоусон, – сказала я Энни. – Я могу реставрировать картины так же хорошо, как и мой отец, и поэтому не вижу причины, почему бы мне не поехать.
– А я вижу, – печально заметила Энни.
– Это вызов судьбы, Или это – или всю жизнь быть гувернанткой при чужих детях. Поверенные в делах отца сообщили: мне срочно следует искать себе заработок. Что может быть тоскливее, чем пытаться учить детей рисовать, если у них нет таланта или они вовсе не хотят этому учиться? А проводить время с капризной старой дамой, которая будет следить за каждым моим шагом?
– Вы должны смириться и согласиться с тем, как распорядится вами судьба, мисс Даллас.
– Вот она и распорядилась, и я как раз стараюсь ей подчиниться.
– Это не совсем так. Людям это не понравится. Когда вы работали вместе с отцом, это выглядело прилично и достойно. Но вы не можете ехать работать самостоятельно.
– Я уже заканчивала начатые им работы после его смерти, например, в Морнингтон Тауэре, помнишь?
– Да, это так. Но ехать во Францию... в чужую страну... молодой леди... одной? Вы не можете ехать, мисс Даллас. Это ни к чему хорошему не приведет.
– В каком смысле?
– Какой мужчина захочет жениться на молодой леди, которая самостоятельно, без сопровождения, ездила за границу?
– Но я не ищу мужа, Энни. Я ищу работу. И вот что я тебе скажу: моя мама вместе с подругой, находясь как раз в моем возрасте, одни отправились в театр. Можешь себе представить? Мама рассказывала мне, что совершила еще более дерзкий поступок. Она отправилась на политический митинг, тоже одна, и, между прочим, именно там встретила моего будущего отца. Так что если бы она не была такая смелая и не боялась приключений, то никогда не имела бы такого мужа.
– Вы всегда обладали талантом придавать всем своим желаниям характер правильности и целесообразности. Я-то знаю вас много лет, поэтому скажу: вы совершаете неверный шаг – я в этом уверена.
Но я думала по-другому. И после долгих сомнений и размышлений все же решила принять вызов судьбы и отправилась в замок Гайяр.
Коляска проехала по деревянному подъемному мосту. Мой взгляд скользил по древним стенам, заросшим мхом и плющом, по цилиндрическим башням, и я молилась про себя, чтобы меня не отослали обратно. Лошади остановились во внутреннем дворе, где буйная сочная трава пробивалась сквозь щели между огромными каменными плитами, которыми был вымощен двор.
В центре двора был пересохший колодец. Покосившиеся колонны поддерживали каменный купол. Здание опоясывала полуобвалившаяся балюстрада с истертыми от времени ступенями. Над входной дверью среди искусно выбитых по камню листьев и цветов ириса виднелась надпись «Де ла Таль».
Жозеф выгрузил мои вещи и громко крикнул:
– Жанна!
Появилась служанка, в глазах которой при виде меня вспыхнуло неподдельное изумление. Жозеф сообщил ей, что меня зовут мадемуазель Лоусон, и попросил доложить о моем приезде.
Вслед за Жанной через массивную дверь я вошла в большой зал, на стенах которого висели великолепные гобелены и старинное оружие. Я машинально отметила, что среди мебели есть предмет в стиле «регент» – великолепный деревянный стол, отделанный изящной резьбой, что было необыкновенно популярно во Франции в начале восемнадцатого века. Мне очень захотелось как следует все разглядеть, потрогать и изучить, но Жанна пригласила меня наверх, в библиотеку. Поднявшись по каменным степеням, покрытым дорогим ковром, Жанна откинула в сторону тяжелый занавес, и – я оказалась в библиотеке.
– Если мадемуазель немного подождет...
Я утвердительно кивнула. Дверь за служанкой закрылась, и я осталась одна.
Полутемное помещение с высокими, красиво разрисованными потолками выглядело очень таинственно. Мне подумалось, что здесь собраны удивительные редкости и ценности. До потолка возвышались книжные шкафы, заставленные старинными книгами в кожаных переплетах. На стенах висели охотничьи трофеи. Казалось, оскаленные морды зверей ревностно стерегут доверенные им сокровища.
