Читаем без скачивания Заклятье древних Маори - Найо Марш

— Неужели ты и вправду так на него сердишься?

Хойя покосилась на Барбару, скорчила потешную гримаску и прыснула.

— Не забудь про чепец и фартук, — сказала Барбара и вышла из знойной кухни в столовую.

Деревянный одноэтажный пансион «Ваи-ата-тапу» был выстроен в виде буквы Е, у которой не хватало средней палочки. Столовая располагалась в центре длинной части здания, отделявшей кухню, раздаточную и подсобки от комнат постояльцев, занимавших также и восточное крыло. Западное крыло, целиком отведённое Клэрам, состояло из цепочки тесно прилепившихся друг к дружке комнатёнок и крохотной гостиной. Полковник Клэр в своё время сам разработал проект на основе планов армейских казарм, чуть-чуть разбавив крепкое военное варево санаторным бульончиком. «Для вкуса». Коридоров в доме не было, и все комнаты выходили на полукрытую веранду. Изнутри деревянные стены были покрыты желтовато-рыжей масляной краской. В пансионе стоял едва уловимый запах льняного масла и очень ощутимый — серы. Наблюдательный гость мог бы даже проследить историю развития клэровского бизнеса. Обрамлённые гравюры с видами Лондона, резные столы и стулья, покрытые неплохо сохранившимся лаком, аккуратно начертанные плакаты, развешанные в ванных и туалетах рифмованные обращения, призывающие гостей соблюдать чистоту и порядок — все это свидетельствовало о больших начинаниях. Сломанные паспарту, облупившаяся местами краска, рябая штукатурка и сиротливо висевшие по углам липучки для мух не менее красноречиво говорили о постепенном, но неуклонном упадке. В доме было прибрано и чисто, местами даже царил близкий к идеальному порядок, но вот дух того особого семейного уюта, что присущ старым английским пансионам, почему-то почти не ощущался. Наружная стена столовой была сконструирована из застеклённых панелей, которые по первоначальному замыслу должны были разъезжаться в стороны, но вместо этого, по какой-то дьявольской прихоти, предпочитали застревать. Зато через стеклянную стену можно было, не выходя из-за обеденного стола, любоваться горячими минеральными источниками.

С минуту Барбара постояла у окна, рассеянно созерцая причудливый пейзаж. Горы, испещрённые заплатками кустов, горбатились на фоне сизого предгрозового неба. За ними, по другую сторону невидимого залива, торчал усечённый конус пика Ранги — потухшего вулкана столь характерной формы, словно в окружающий ландшафт его воткнула проказливая рука современного художника-примитивиста. Хотя и удалённый на целых восемь миль, вулкан был различим гораздо чётче близлежащих гор, очертания которых то тут, то там скрывались за столбами густого пара, вздымавшегося вертикально вверх из восьми термальных источников. До самих источников было рукой подать — они располагались прямо позади естественной террасы из глины и пемзы, раскинувшейся перед пансионом. Пять горячих источников скрывались от дома густыми зарослями мануки — чайного дерева. Над шестым возвышалась грубо сколоченная купальня. Седьмой являл собой небольшое озерцо, над тёмными водами которого клубились и медленно дрейфовали паровые облака. Восьмой источник был заполнен целебной грязью — не столь, правда, горячей, чтобы от неё валил пар. Тёмная поверхность этой естественной грязевой ванны журчала и переливалась из-за искрящихся пузырьков воздуха. Источник был огорожен только с одной стороны, поэтому Барбаре не составило труда различить торчащую над поверхностью розовую лысину на тонком черешке шеи.

Выйдя на веранду, Барбара дёрнула за шнурок висевшего там колокольчика, который звонко заверещал. Розовая лысина медленно поплыла, рассекая радужную поверхность, словно какой-то фантастический перископ, и скрылась за ограждением.

— Обедать, папа! — громко выкрикнула Барбара, хотя нужды в том и не было. Она спустилась по ступенькам, пересекла террасу и приблизилась к проложенной посреди кустарника тропе. Надпись на покоробленном из-за дождей и пара щите гласила: «Источник Эльфин». А чуть ниже торчала табличка «занято». Клэры придумали довольно аляповатые и безвкусные названия для всех своих источников, а Барбара выжгла их с помощью линзы на фанерных щитах.

— Мамочка, ты там? — окликнула Барбара.

— А где же ещё, — ответил ей женский голос. — Заходи, милочка.

Обогнув плетень, Барбара приблизилась к источнику и увидела свою мать, пышное тело которой скрывалось под дымящейся тёмной гладью. Кружевная резиновая шапочка защищала волосы миссис Клэр, а на носу красовались очки. В правой руке, высоко держа её над водой, женщина сжимала дешёвое издание «Крэнфорда».

— Так здорово, — проворковала она. — Они все такие лапочки. Обожаю эти книжки.

— Обед почти готов.

— Что ж, значит, пора вылезать. Этот Эльф просто восхитителен, Ба. Моя зловредная рука уже почти больше не ноет.

— Я очень рада, мамочка, — громко сказала Барбара. — Я хочу тебя кое о чём спросить.

— О чем? — полюбопытствовала миссис Клэр, переворачивая большим пальцем страничку.

— Тебе нравится мистер Квестинг?

Миссис Клэр удивлённо вскинула глаза. Барбара стояла в странной позе, неуклюже балансируя на правой ноге и поджав левую ступню под правой лодыжкой.

— Дорогуша, — вздохнула миссис Клэр, — не стой так, прошу тебя. Фигуру испортишь.

— Так нравится или нет? — настаивала Барбара, резко выдёргивая пленённую ногу.

— Ну, я бы не сказала, что он из колоды тузов, — томно произнесла миссис Клэр. — Бедняжка.

— Ты мне не ответила, ма. Да и потом — что это за колода такая? Странная у тебя манера классифицировать людей. Извини, конечно, мамочка, я не хотела тебя обидеть, но кто мы такие, чтобы обсуждать аристократов! — Барбара громко хохотнула. — Ты только посмотри на нас!

Миссис Клэр переместилась к краю пруда и бросила дочери книгу. От потревоженной воды резко пахнуло серой.

— Держи «Крэнфорда», — сказала мать. Барбара взяла книжку. Миссис Клэр надвинула резиновую шапочку глубже на уши. — Дорогая моя, — произнесла она замогильным голосом, — не путаешь ли ты богатство с благородным происхождением? Мало ли, кто чем занимается… — Она приумолкла. — Но ведь бывает и нечто врождённое… Всегда ведь можно сказать, когда в жилах человека течёт голубая кровь, — неуверенно добавила она.

— В самом деле? Да ты только посмотри на Саймона.

— Ах, Саймон, лапочка моя.

— Да, он лапочка. Я его тоже очень люблю. О лучшем брате я бы и не мечтала, но вот насчёт голубой крови ты, пожалуй, погорячилась.

— Если бы ещё не его кошмарный акцент… Жаль, что мы не можем позволить себе отправить его учиться…

— Вот видишь! — воскликнула Барбара. И тут же торопливо застрекотала, словно выстреливая слова из тяжёлого пулемёта. — Нет, мамочка, классовая принадлежность — это все чепуха. Главное — деньги.

С веранды снова послышался звон колокольчика.

— Ой, нужно бежать, — засуетилась миссис Клэр. — Это Хойя.

— Я ведь не потому недолюбливаю мистера Квестинга, что он дурно со мной разговаривает, — заспешила Барбара. — Нет, он мне сам не по нутру. И мне не нравится, как он ведёт себя с Хойей. Как, впрочем, и со мной, — добавила она дрогнувшим голосом.

— Должно быть, это потому, что прежде он был коммивояжёром, — попыталась вступиться за гостя миссис Клэр. — Он так привык.

— Мамочка, ну почему ты всегда придумываешь ему оправдания? Почему папа терпит Квестинга, хотя, казалось бы, должен был его ненавидеть? Он даже смеётся его идиотским шуткам. Неужели все из-за того, что мы так нуждаемся в его деньгах? Вспомни, как папа и дядя Джеймс буквально выкурили отсюда тех богатых американцев, хотя мне они показались милыми и обаятельными. — Барбара запустила длинные пальцы в свои мышиного цвета волосы и, избегая взгляда матери, уставилась на вершину пика Ранги. — Может, у него какая-то власть над нами? — произнесла она, вдруг разражаясь нервным хохотом.

— Барби, милая, — в голосе миссис Клэр прозвенел металл, — я думаю, хватит обсуждать эту тему.

— Но ведь дядя Джеймс его точно терпеть не может! — выкрикнула Барбара.

— Барбара!

— Обед, Агнес, — прозвучал спокойный голос из-за изгороди. — Ты опять опаздываешь.

— Иду, дорогой. Пожалуйста, Барбара, ступай с папочкой, — попросила миссис Клэр.

III

Доктор Акрингтон лихо съехал на машине с горы и, подкатив к веранде, так резко затормозил, что автомобиль едва не встал на дыбы. Барбара дождалась, пока доктор вылезет, и взяла его за руку.

— Только не торопи меня, — поморщился он. — Ты меня прикончишь. — Однако руки племянницы не выпустил.

— Нога опять болит, дядя Джеймс? — участливо спросила Барбара.

— Она всегда болит. Не спеши.

— Но вам удалось утром понежиться в «Котле каши»?

— Нет. И знаешь — почему? Там ошивался этот паскудный мерзавец!

— Ой, как обидно, — всплеснула руками Барбара.