Читаем без скачивания Лагерь призраков - Р. Стайн

— А это еще что такое? — воскликнул я.

4

Алекс уже успел расстегнуть рюкзак и теперь раскладывал вещи на нижней койке.

— Что там у тебя, Гарри? — откликнулся он не оборачиваясь.

— Какая-то синяя слизь, — ответил я. — Смотри, здесь повсюду лужи.

— Подумаешь! — пренебрежительно протянул Алекс, оборачиваясь и глядя на синюю слизь, облепившую мою туфлю. — Наверное, еще одна лагерная традиция, — пошутил он.

Но мне было не до смеха.

— Фу! — поморщился я и сунул палец в круглую лужицу. И вздрогнул: синяя слизь оказалась ледяной.

Я отдернул руку, которая сразу заледенела, и изо всех сил потряс ею, а затем потер, чтобы согреть.

— Чертовщина какая-то… — пробормотал я.

Но вскоре выяснилось, что, кроме синих луж, в лагере еще немало странного и загадочного.

— Приветственный костер!

От крика дяди Марва стены домика задрожали.

Мы с Алексом обернулись к двери. С вещами мы провозились слишком долго и теперь с удивлением обнаружили, что солнце уже село. Небо за окном стало серым.

— Все ждут, — объявил дядя Марв, на лице которого играла торжествующая улыбка. Крошечные глазки почти скрылись в складках щек. — Все мы любим костры.

Мы с Алексом вышли из домика вслед за ним. Я глубоко вздохнул. В воздухе пахло сосновой смолой.

— Ого! — воскликнул Алекс.

Костер уже пылал. Оранжево-желтое пламя взлетало высоко в небо.

Вместе с дядей Марвом мы подошли к круглой площадке, на которой был разложен костер. И впервые увидели других ребят и вожатых.

Они сидели вокруг костра, повернувшись лицом к нам.

— Они все одеты одинаково! — заметил я.

— Это лагерная форма, — пояснил дядя Марв. — После костра я выдам такую же форму и вам с Алексом.

Когда мы с Алексом приблизились к костру, все ребята и вожатые встали, и от приветственного вопля: «Вперед, лунатики!» — задрожали сосны. А затем все по очереди принялись щелкать нас по носу.

Мы с Алексом охотно отвечали на приветствие.

К нам подошел рыжий вожатый Крис.

— Добро пожаловать! — произнес он. — Сначала мы будем жарить на костре хот-доги.

Возьмите по лучинке, по хот-догу и присоединяйтесь.

Другие ребята уже выстроились перед длинным столом, в центре которого стояло огромное блюдо с заранее приготовленными хот-догами.

Я встал в очередь, несколько ребят приветливо окликнули меня.

— Мы с тобой живем в одном домике, — сообщил рослый парнишка с кудрявыми светлыми волосами. — Это лучший домик в лагере!

— Неправда, седьмой лучше! — воскликнула какая-то девчонка.

— Здесь вообще здорово, — обернулся ко мне мальчик, стоящий впереди. — Ты не пожалеешь, Гарри.

Все обитатели лагеря показались мне дружелюбными. Впереди мальчишка и девчонка затеяли игру, пытаясь вытолкнуть друг друга из очереди. Остальные подбадривали их криками.

Позади потрескивал костер. Оранжевый отблеск плясал по белым шортам и футболкам.

Я чувствовал себя немного неловко, потому что был одет не так, как все, а в оливково-зеленую тенниску и шорты из обрезанных джинсов. Интересно, каково сейчас Алексу?

Обернувшись, я увидел, что он стоит в очереди за мной, возбужденно болтая с невысоким пареньком. Хорошо, что Алекс так быстро нашел себе приятеля.

Двое вожатых раздавали хот-доги. Я вдруг почувствовал зверский голод. На дорогу мама приготовила нам с Алексом сандвичи, но от волнения мы забыли перекусить в автобусе.

Взяв хот-дог, я направился к потрескивающему костру. Несколько ребят уже обступили его, держа над огнем хот-доги, насаженные на тонкие лучинки.

Где мне взять такую лучинку? Я растерянно огляделся.

— Лучинки приготовлены вон там, — послышался сзади девчоночий голос. Незнакомка словно прочла мои мысли.

Обернувшись, я увидел девочку моих лет, одетую в белую форму. Темноглазая, с хвостиком блестящих черных волос, она показалась мне очень симпатичной. Глаза отчетливо выделялись на бледном лице.

Незнакомка улыбнулась.

— Новенькие всегда теряются, не знают, где взять лучинку, — объяснила она и повела меня туда, где под высокой сосной были сложены приготовленные тонкие палочки. Выбрав две, девочка протянула мне одну из них. — Тебя зовут Гарри, да? — спросила она. Для девочки у нее был слишком низкий и хрипловатый голос, и потому казалось, что она все время говорит шепотом.

— Да, Гарри Альтман, — кивнул я.

Мне вдруг стало жутко — не знаю почему. Отвернувшись, я насадил хот-дог на палочку.

— А я Люси, — сообщила девочка и направилась к костру.

Я последовал за ней. Лица ребят, стоящих у костра, казались желтовато-оранжевыми. От аромата поджаривающихся хот-догов у меня заурчало в животе.

Четыре девочки сбились в стайку, болтая и посмеиваясь. Я увидел, как один из мальчишек ест хот-дог, не снимая его с лучинки.

— Фу! — скривилась Люси. — Иди сюда.

Она обошла костер и остановилась с другой стороны. В огне что-то треснуло — громко, как петарда. Мы оба вздрогнули, Люси засмеялась.

Усевшись на траву, мы начали поворачивать хот-доги над пламенем. Костер потрескивал не переставая. Мне сразу стало жарко.

— Я люблю поподжаристее, — заметила Люси, сунув свой хот-дог в самое пламя. — Мне нравится привкус гари. А тебе?

Я открыл рот, чтобы ответить, но тут мой хотдог свалился с лучинки. Вскрикнув, я растерянно смотрел, как его охватывает шипящее яркое пламя.

Я обернулся к Люси. К моему изумлению и ужасу, она шагнула вперед…

Сунула руку в костер…

И выхватила из огня мой хот-дог.

5

Я вскочил.

— Твоя рука! — вскрикнул я.

Рука вспыхнула, пламя медленно поднималось к плечу.

Люси протянула мне хот-дог.

— Возьми, — спокойно произнесла она.

— У тебя горит рука! — холодея от ужаса, повторил я.

Пламя лизало кожу. Люси удивленно смотрела на собственную руку, словно не понимая, почему я в панике.

— Ой! — наконец вскрикнула она и широко раскрыла глаза. — Чуть не обожглась!

Она затрясла рукой, пламя потухло.

Люси засмеялась.

— Зато я спасла твой злополучный хот-дог Он едва не сгорел.

— А как же… но ведь… — растерянно забормотал я, глядя на руку Люси. Пламя охватило ее полностью, до самого плеча. Но на коже не осталось никаких следов. Ни единого ожога.

— Хочешь картофельных чипсов? — спросила Люси.

Я не сводил глаз с ее руки.

— Может, лучше поищем медсестру?

Люси потрясла рукой.

— Нет, со мной все в порядке. Честное слово! — Она пошевелила пальцами. — Видишь?

— Но огонь…

— Да ладно тебе, Гарри… — Люси повела меня к столу. — Скоро начнутся мероприятия.

Возле стола я столкнулся с Алексом. Рядом с ним по-прежнему вертелся невысокий белобрысый парнишка.

— Мы уже подружились, — сообщил мне Алекс, прожевывая картофельные чипсы. — Его зовут Элвис, представляешь? Элвис Макгро. Он живет в нашем домике.

— Здорово… — пробормотал я, не в силах забыть, как пламя лизало руку Люси.

— И вообще мне здесь нравится, — продолжал Алекс. — Мы с Элвисом будем участвовать в концерте и музыкальной постановке.

— Здорово, — повторил я, взял с блюда булочку и положил на свою тарелку немного чипсов, а затем отправился на поиски Люси.

Я нашел ее у костра, в компании девочек.

— Вперед, лунатики! — послышался низкий рык, который мог принадлежать только дяде Марву. — Занимайте места у костра, — велел он. — И поживее!

С тарелками и банками в руках ребята расселись кружком возле костра — девочки отдельно, мальчишки отдельно. Похоже, у жителей каждого домика было свое место.

Дядя Марв подвел к костру нас с Алексом.

— Вперед, лунатики! — снова взревел он, да так громко, что пламя задрожало.

Все вокруг повторили приветствие.

— Для начала споем нашу песню, — объявил дядя Марв.

Все встали. Дядя Марв запел, ребята подхватили песню.

Я тоже пытался подпевать, но песня оказалась незнакомой.

В ней повторялась одна строчка: «У нас есть дух, и все мы — духи».

Я ничего не понял, но петь мне понравилось.

Песня оказалась длинной — в ней было множество куплетов, но каждый заканчивался все той же строчкой.

Алекс старался вовсю, хотя, конечно, тоже не знал слов. Но ему было все равно. Он пел изо всех сил.

Алекс гордится красивым тембром своего голоса. Видно, он решил сразу показать, на что способен.

Неподалеку от Алекса стоял его новый друг, Элвис, встряхивая головой и широко раскрывая рот. Он тоже пел во всю мощь легких.

Мне показалось, что Алекс и Элвис состязаются, чтобы узнать, кто кого перепоет.

Но, как ни странно, Элвис пел отвратительно.

У него оказался писклявый, пронзительный голос, он безбожно фальшивил.

Как сказал бы папа, ему только озвучивать сирену.