Читаем без скачивания Цензор II: сейва не будет - Иван Тропов

— Да, да, снайпер! Кто же еще мог стоять в первом круге оцепления! Пойдемте… Пойдемте, черт бы вас побрал! Сейчас начнется штурм, вас может задеть шальной пулей… До него рукой подать, — он махнул рукой куда-то за ларек, в темноту парка. — Часовня новая в углу парка, совсем близко…

Я словно проснулся. Крутанулся к нему:

— Штурм?!

— Да, да, штурм, а о чем я вам говорю…

Черт возьми! Только штурма и не хватало!

— Где штаб?!

Человек нахмурился, глядя на меня. То упираюсь, то сам рвусь куда-то…

Он еще ничего не понимает!

А хуже всего то, что там, в штабе — тоже могут не понимать!

— Где оперативный штаб?!! — рявкнул я.

— Там… — махнул он рукой. В темноте белело пятно кафетерия.

Я бросился туда, и за спиной тут же заголосило:

— Да стойте! Да куда же вы, в самом деле! Пригнитесь!

В кафе был еще темнее, чем на улице, — ни одна лампа не горит, а все окна заклеены фольгой. Только голубоватые отблески от мониторов.

Все столики составлены в середину, в один длинный ряд. На нем выстроились десятка два работающих ноутбуков.

Свет от мониторов озарял людей — человек десять, если не больше. И еще кто-то по углам, неразличимые в темноте…

Все они суетились, шептались, иногда подходили к ноутбукам, что-то делали… А в центре этой суматохи, как скала, возвышался полковник. Здоровенный плотный дядька с бычьей шеей, коротко стриженный, уже начинающий седеть.

Широко расставив ноги, заложив руки за спину. На скуле гарнитура.

— Камеры? Инфракрасные прожекторы? — командовал он.

— Готово… — раздалось из динамиков на столе.

На нескольких мониторах вспыхнули картинки: вид парка, с разных сторон. Ночь, но на мониторах все видно, как на ладони. Будто днем. Все-все видно, каждую травинку, каждый кустик. Только цвета странные, и небо — черное-черное. Вид с камер, работающих в инфракрасном режиме?

Все камеры нацелены на часовенку. Свежий деревянный сруб с крылечком, на самом верху купол из гнутых листов стали, словно бутон из стальных лепестков. Инфракрасные прожекторы отражались в них, как солнце в позолоте.

Стены часовни потемнее, а окна совсем черные…

— Он точно там? — спросил полковник.

— Да, — отозвались динамики. — В тепловизор был виден его след на земле. Он дошел до часовни, и из нее не выходил. Правда, след был странный…

— Что значит — странный? Выражайтесь яснее!

— Будто он волок что-то теплое…

Меня взяли за руку, я оглянулся.

Из полумрака на меня глядел Семен. Уже здесь. А вон и Андрей… Тоже примчался помогать, когда узнал, что случилось.

— Константин Сергеич, — зашептал Андрей. — Ну хоть вы ему скажите, что штурмовать нельзя…

Я уже и сам увидел то, чего опасался больше всего.

На мониторах. Сразу не рассмотрел, а теперь, когда глаза привыкли к странным цветам…

В траве, метрах в тридцати от стены сруба, вжимался в землю человек. А вон еще один… И еще…

Трое. Ползут к часовне.

К часовне, в которой засел Стас…

— Второй, третий! — рявкнул полковник в гарнитуру. — Быстрее на дистанцию! Первый уже ждет.

— Стойте! — позвал я. — Прекратите штурм.

Люди, кружившие вокруг полковника как мухи, шептавшиеся тихонько-тихонько и старавшиеся лишний раз не зашуршать одеждой, — замерли. Десяток пар глаз уставились на меня.

Полковник очень медленно обернулся.

— Эт-то еще кто такой?.. — процедил он, оттопырив губу. — Уберите, — распорядился он, словно речь шла о каком-то таракане, которого раздавили, а теперь неплохо бы и останки вытереть салфеткой.

И в тот же миг оказалось, что кто-то уже за моей спиной. Большой, сильный и умеющий выкручивать руки. Я чуть не взвыл, когда он до предела вывернул запястья, а потом локоть и плечо.

А полковник, как ни в чем ни бывало, развернулся обратно к мониторам, поправил гарнитуру у себя на скуле:

— Узел!

— Первый и третий вышли на позицию, — откликнулись динамики на столе. — Второй выдвигается.

— Медленно выдвигается! — рявкнул полковник. — Сколько ему еще нужно?!

Я дернулся, но руку мне держали крепко.

— Полковник! — крикнул я. — Немедленно остановите штурм! Отмените!

Полковник досадливо дернул плечом, но все-таки обернулся ко мне. Окинул взглядом с головы до ног и усмехнулся:

— Отменить? Это еще почему?

— У вас ничего не выйдет, полковник. Он перебьет ваших людей, как цыплят.

— Да ну?

— Да. Вы не понимаете, с кем имеете дело. Это не обычный парень, засевший в доме с оружием, это…

— Я знаю, что не обычный! — рявкнул полковник, прищурившись. — Обычный не выпотрошил бы два десятка человек по пути в эту часовенку! Мясник недорезанный…

— Он не мясник, — холодно сказал я. — Он цензор.

— Да хоть сам господь бог! Мои ребята возьмут его и теперь уж самого настругают мелкой окрошкой, ур-рода…

— Подождите, полковник, — я постарался говорить мягко. Спокойно. — Остановитесь. Не надо никакого штурма, дайте мне просто переговорить с ним…

— Некогда разговаривать! Светает уже. Скоро совсем светло будет. А для штурма нужна — темнота!

— Полковник, даже в темноте у вас ничего не получится. Неужели вы не видите, что он что-то задумал? Ну хотя бы вспомните, как легко он снял вашего человека из оцепления!

Я мотнул головой назад. Туда, где за стенами кафе ларек, а под ним снайпер, — лишившийся и винтовки, и жизни…

Полковник поджал губы.

— Это был не мой человек. Первичное оцепление производили не мы, а… Р-раздолбаи! — налился он кровью. — Дали ему выйти из торгового центра, подобраться к их снайперу и зарезать его! Распотрошить, как свинью! Взял его же винтовку — и совершенно спокойно ушел дальше в парк! В эту чертову часовню…

— Тем более, полковник. Разве стал бы он останавливаться в этой часовенке, когда мог совершенно спокойно уйти за ваше оцепление… если бы у него не был припасен какой-то козырь?

— Не мог! Дальше второе кольцо.

— Это ничего не меняет. Он прошел бы и через второе кольцо оцепления, и через третье, если бы оно было, и вы прекрасно это знаете! Он явно что-то задумал, и…

— Нечего тут задумывать! Некуда ему деваться, с-суке! Может, он бы и просочился в канализацию, да только нет там под часовней ничего! И местность просматривается вокруг на сотню метров — разве сами не видите? Он в капкане. В надежном капкане.

— А может быть, именно поэтому он и засел в этой часовне?

— Не понял?.. — нахмурился полковник.

— Под землей к нему не подобраться. И вокруг все на сто метров видно и простреливается… Еще раз повторяю, полковник. Перестаньте думать о нем как о маньяке или о террористе, которого окружили и загнали в угол. Он — цензор. Дайте мне переговорить с ним, и…

— А вы, собственно, кто такой?

— Это из агентства… — подсказал ему кто-то. — Директор…

— Я его шеф. Я его знаю. И знаю, на что он способен. И поверьте мне, он…

— А, тоже цензор? — поморщился полковник. Произнес это «цензор» так, словно плюнул им в меня. — Ну так сидите тихо и сливайтесь с обоями… цензор… Все что вы могли, вы уже сделали! Дир-ректор… Вон они, результаты вашей компетентности! — он ткнул пальцем на мониторы с часовней. — Так что теперь забейтесь в угол и не мешайте мне заниматься тем, что я должен сделать.

Динамики на столе зашуршали помехами, раздался голос:

— Второй вышел на позицию. Все готовы. Жду приказа.

— Принято, — сказал полковник.

— Вы даже не подберетесь к нему! — сказал я. — Вы просто потеряете своих людей! У него снайперка!

— Да хоть две! Мои соколики не дадут ему высунуться из окон. Мигом мозги вышибут, если попробует. Ничего не сделает он своей снайперкой.

— Вы не понимаете! Он перехитрит вас, и вы только…

— Да заткните же его! — рявкнул полковник.

— Да как вы не понимаете! Ему только и нужно, чтобы…

Чья-то тяжелая рука зажала мне рот. Умело. Придерживая снизу челюсть, чтобы я вообще не мог открыть рта. И за выкрученную руку дернули назад. Я чуть не взвыл от боли.

А полковник опять пригнул дужку гарнитуры к губам:

— Соколики, вы видите этого урода?

— Нет, — отозвались колонки сквозь треск помех. Другой голос. Не тот, что отзывался на «Узел». — Он где-то внутри часовни.

— Хорошо… Держите окна, ребята! Если высунется — садите ему в лоб свинца, и не жадничайте! Кто вставит ему горяченького, того к ордену буду представлять. Так что глядите во все глаза, соколики!

Он отвел дужку гарнитуры и посерьезнел. Выдохнул тихо в сторону:

— Ну, с богом… — И уже громче, в дужку: — Узел! Скажи своим, что понеслась…

Подождал, кусая губы, пока пройдет команда на готовность. И скомандовал:

— Пошли!

Картинки на мониторах пришли в движение.