К тому времени, Конан уже стоял на ногах. В нем бурлила неутоленная жажда крови. Правая рука киммерийца метнулась под полу плаща, чтобы тот час вернуться с зажатой в кулаке рукоятью меча чудовищных размеров. Блеск обнаженной стали привлек внимание некоторых гуляк. Кто-то из них прекратил веселиться и стал наблюдать за ходом стычки. Хотя большая часть посетителей осталась равнодушна к бесплатному зрелищу, и продолжала спокойно поглощать омерзительный напиток с пауком. Скорее всего, эти люди находились под его воздействием, а, может, просто привыкли к подобным кровавым сценам.
Застонав, огромный ванир опустил свое оружие на голову врага, но Конан без особых усилий блокировал дубинку, одновременно уходя с линии удара. Так как киммериец двигался с изяществом дикой кошки, то его меч на излете полоснул по животу противника. Удар воина из Ванахейма был столь силен, что деревянная палица, попав в стол, расколола его на мелкие кусочки, а сам он чуть не потерял равновесие. Однако, вместо того, чтобы упасть навзничь, гигант сумел перекрутиться на здоровой ноге, поворачиваясь к варвару лицом. Но со стороны показалось, что верхняя часть его туловища опережает нижнюю. При резком развороте из глубокого разреза начали вываливаться внутренности. Поблизости раздался чей-то смешок. Невероятно, но исполин остался стоять на ногах. Вперив в киммерийца полный ненависти взгляд покрасневших глаз, он одной рукой вновь поднял дубинку, а другой — безуспешно пытался вправить кишки назад.
Собственные глаза Конана расширились в изумлении при виде такой стойкости ванира. Он не сомневался, что его противник больше не жилец на этом свете. Но, тем не менее, человек продолжал стоять, с раздробленной ногой и с веером из своих внутренностей, хотя, безусловно, испытывал большие муки.
Конан сделал шаг вперед, чтобы закончить схватку. На сей раз, когда палица опустилась, меч киммерийца не стал отводить ее в сторону, а произвел действие, которому наверняка порадовалось бы отребье со двора возле таверны, но никак не несчастный ванир. Его тяжелая дубинка и часть руки отлетели в сторону на добрых двенадцать футов. Гигант тупо посмотрел на обрубок, откуда с каждым ударом сердца выплескивалась кровь, потом захрипел и повалился навзничь.
Если б поединок проходил по честным правилам, то, возможно, Конан и прекратил бы страдания человека, а так он позволил противнику корчиться в долгой агонии на заплеванном полу трактира. Коварно напав со спины, ванир никак не заслужил последний удар милосердия. Варвар невозмутимо вытер лезвие о полу плаща и вложил обратно в ножны. Стол, за которым он сидел, теперь представлял собой груду щепок. Конан поискал глазами другой, свободный, но только успел присесть, как подскочившая служанка — бритунийка быстро зашептала ему в ухо:
— Через кухню в заднюю часть здания. Пожалуйста, скорее…
* * *
На кухне, потные мужчины разделывали туши и готовили их на жаровнях с тлеющими углями. Конан проворно лавировал между ними, оставляя за собой мокрые следы. Потом он попал в короткий коридор, освещенный пламенем масляного светильника, упирающийся в крепкую дверь. Варвар собрался было постучать, но та сама распахнулась и на пороге выросла фигура охранника.
Им оказался желтокожий житель Кхитая, на удивление крупный для кхитайца, с блуждающим взглядом идиота. Он пускал слюни и что-то бормотал, бросая огромную тень на человека перед ним. Глаза его непрерывно то сходились к кончику носа, то разбегались в разные стороны. Руки кхитайца страстно ощупывали расшитый пояс, пробегая пальцами вокруг объемной талии. И вдруг одна рука задержалась на рукояти кривого, тяжелого меча.
Конан покосился на свои ножны, готовый моментально выхватить клинок. Мускулы киммерийца вздулись и пульсировали. Варвар просчитывал в уме возможные варианты расправы со странным здоровяком. В воздухе повисло напряжение. Назревало кровопролитие. Обстановку разрядил гневный голос, потерявший силу от прожитых лет, но все еще властный. Принадлежал он высохшему старику, сидящему за каменным столом в глубине комнаты.
— Ли-Цунг! — прокаркал старик. — Немедленно пропусти, ты, обезьяна!
Уродливый кхитаец тут же перестал кривляться. Он облизал губы, сладко улыбнулся и посторонился, сделав гостю приглашающий жест. Однако пальцы его правой руки по-прежнему повторяли изгибы обмотанного шелковым шнуром эфеса. Конан одарил стража взглядом, в котором смешались подозрение и отвращение, после чего прошел мимо в затемненную комнату.
Его глаза быстро приспособились к полумраку, и он смог разглядеть маленькое помещение с низким потолком, мало чем отличающееся от клетки или тюремной камеры. Единственным входом и выходом (по крайней мере, так казалось на первый взгляд) был тот дверной проем, через который варвар только что вошел. Каменные стены украшали красивые, но в то же время пугающие фрески. В дальнем углу сидели на полу какие-то молодые женщины, которые тихо переговаривались на незнакомом певучем языке и потягивали все то же светящееся зелье. Они посматривали на пришельца, одетого в мокрое тряпье, с каким-то нездоровым интересом. Конан испытал странное ощущение, будто кто-то невидимый ласкает ему спину. Чтобы стряхнуть наваждение, киммериец поспешил к столу.
Тот просто ломился от яств. Там были блюда с всевозможными мясными закусками и плодами, собранными в разных частях света. За столом восседали три пожилых человека. Перед каждым из них стоял кубок и отдельный кувшин вина. Старик, тот, что сидел в середине выкрикнул снова:
— Иди сюда!
Конан приблизился и присел на стоящий рядом табурет. Он, молча, с ожиданием смотрел на старика. На лбу и щеках этого человека пролегли глубокие морщины — следствие прожитых бурных лет. Весь его облик говорил, что он в своей жизни познал горе и гнев, сладость вина, любовь продажных женщин и дурную болезнь. О последнем, красноречиво свидетельствовали крупные, гноящиеся язвы, рассыпанные по всему лицу и отчетливый запах гниения. Глаза его светились умом и проницательностью, но отнюдь не добродетелью.
Старик тоже присматривался к варвару, как вдруг улыбнулся совсем по-детски.
— Кто послал тебя? — спросил он. — Был ли это Этзел, гирканец?
— Вообще-то он был кушитом, — пожал плечами Конан.
— Буту, — кивнул старик, довольно потирая руки. — Должен заметить, хороший человек. Просто превосходный! Его рекомендаций для меня достаточно. Ну и, безусловно, твои недавние подвиги…
— Безусловно, — буркнул сквозь зубы киммериец, который уже о многом догадался. — Так, что ты можешь мне предложить?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
