бы не использовал. Были и почетные ворота, и выкуп, и одаривание гостей, духовой оркестр. Были и гадания, и испытания для жениха и невесты. Наконец все уселись за стол, на котором, как отметил Валдис, не хватало только запеченных слоновьих ушей. Одним словом, родители жениха при его самом деятельном участии подготовили спектакль, который ошеломил бы и более заядлого завсегдатая балов, не говоря уж о Валдисе, который в подобных «культурных мероприятиях» не участвовал чуть ли не со студенческих времен, если, конечно, не считать таковыми дни рождения в компании коллег. С Екабом ему не удалось перекинуться ни единым словом, поскольку в день свадьбы новобрачные подобны богам: все только о них и говорят, но приблизиться к ним никто не может. Их желание — закон, которому подчиняются все.
Начались танцы. Валдис, который к тому времени уже чуть-чуть захмелел, обняв за плечи голосистого гостя в импортных очках, который оказался коллегой Екаба, вышел в соседнюю комнату, откуда доносились глубокие сочные звуки. Это играли музыканты местной капеллы. Биолог был с женой, и они сразу же пошли танцевать. Валдис остался один. Когда же рядом появилась молодая женщина без спутника, он пригласил ее на танец. Музыканты играли так азартно, что казалось с потолка сыпятся искры и время от времени начинала светиться и макушка барабанщика. Валдису не терпелось сказать своей партнерше по танцам, что инструменты издают радостные стоны. Раз пять мысленно повторил он это странное словосочетание «радостные стоны», но произнести вслух так и не осмелился, поскольку вид у девушки был чрезвычайно строгий. Она, очевидно, была не из местных и могла не понять его восхищения игрой сельской капеллы, лишь приняла бы его за наивного деревенщину. Когда партнерша резко повернула голову и, случайно ее дыхание коснулось его, Валдис с удивлением отметил, что она даже не пригубила рюмки. Дыхание было чуть-чуть горьковатым — так пахнет багульник и еще какие-то лесные цветы.
Абсолютная трезвенница казалась не совсем подходящей партнершей для сегодняшнего вечера, так как Валдис не возражал против мимолетного любовного приключения или — как уточнял Екаб — против брака на одну ночь. Конечно, и звучало это, и выглядело неприглядно, но у Валдиса, человека занятого, «мученика науки», не было постоянной подруги. Он, как склонен был скромно утверждать сам, довольствовался крохами не потому, что был человеком распущенным, а, наоборот, самоотверженным. Биолог угадал бедственное положение Валдиса и еще подлил масла в огонь.
— Присмотри-ка среди красавиц Стричавы подходящую мышку, и к утру, если захочется отдохнуть, разыщем на четверых уютное местечко.
Сказать это было легко, но один из законов земного бытия гласит: теория не всегда совпадает с практикой. К тому же намеренные поиски были Валдису не по душе, смущали. Он танцевал то с одной девушкой, то с другой, но дальше нескольких банальных фраз дело не двигалось. Он прекрасно понимал, что зачастую не разговоры главное. Ведь он не был наивным мальчишкой. Слишком много энергии отнимала работа, слишком уж его занимала химия, так что голова его была занята наукой. Будь здесь Лариса, уж с ней-то он нашел бы о чем поговорить, а тут все чужие, поглощенные свадебной суетой, какое им дело до пептидов и аналогов Валдиса! Сложившаяся ситуация вызвала в нем комплекс неполноценности. Да-да, самый настоящий комплекс неполноценности. Избавиться от него можно было только представив себе, что мужская половина свадебных гостей, не имеющая никакого отношения к науке, — полные ничтожества и профаны. К сожалению, сегодня подобное высокомерие не срабатывало — все гости были то ли знакомые, то ли друзья и родственники кандидата (вот-вот доктора) наук Екаба Меллезера, а значит, были людьми уважаемыми и неприкосновенными. Валдис размышлял и так, и эдак, однако странная, почти болезненная скованность не проходила.
— Приглашают дамы! — крикнул старый скрипач и сделал призывный жест рукой. Комната тотчас наполнилась преувеличенно радостными возгласами. Валдис хотел было выйти в коридор, но тут перед ним остановилась девушка, которую он пригласил первой. Теперь он уже внимательнее присмотрелся к своей партнерше. В светлых волосах ее были два белых цветка, белый воротничок блестел, мерцали красные бусы, оранжевое платье. Чуть-чуть подкрашенные ресницы и по-детски свежие губы. Валдис улыбнулся.
— Прошу вас! — вполголоса произнесла она смущенно, почувствовав, что Валдис медлит.
Мрачное настроение Валдиса мгновенно улетучилось. Очевидно, студентка. Да, она могла быть только студенткой биофака. В этом Валдис уже не сомневался. Про себя он удивился, как это во время первого танца не заметил своеобразной красоты девушки. Ну самый настоящий слепец! Он снова ощутил едва различимый запах багульника и каких-то лесных цветов, аромат ее дыхания. Это открытие поразило Валдиса, и он сентиментально подумал: среди современных девушек есть еще и такие, которые даже на свадьбе не употребляют алкоголь. Он привлек к себе девушку. На этот раз она не противилась этому. И хотя движение это в какой-то мере было для Валдиса привычным, он внезапно смутился, почувствовал за собой какую-то вину. Танцевать с ней было так легко, так хорошо, что ему показалось диким, что они никогда больше не встретятся. И он, чтобы отогнать грустные мысли и чем-нибудь порадовать девушку, произнес:
— Как хорошо с вами!
Они посмотрели друг на друга. Валдис — благодарно улыбаясь, она — печально и настороженно.
«Она чудо», — подумал Валдис.
— Вы студентка?
— Нет.
Валдис попытался еще раз заглянуть ей в глаза, но это не удавалось. Девушка танцевала не поднимая глаз. А так как она была на полголовы ниже Валдиса, то ее лоб находился как раз на уровне его подбородка. Желание узнать, чем занимается девушка, было столь острым, что Валдис украдкой взглянул на ее руки. У нее были длинные пальцы с продолговатыми ногтями, кожа рук казалась чуть влажной, сероватой. У химичек кончики пальцев часто желтеют.
— Вы родственница Екаба?
— Нет.
По тону ее ответа Валдис понял, что допрос не доставляет ей удовольствия и замолчал. Неожиданно заговорила она:
— У вас здесь много знакомых?
— Нет. — Валдис улыбнулся и добавил: — Оказывается, мои ответы ничуть не отличаются от ваших.
— Да. Как в сказке. — Она подняла голову. Серые в крапинку глаза смотрели на Валдиса удивленно, и он почувствовал, как сердце его забилось быстрее.
— И что же это за сказка?
— Не спрашивайте! Печальная сказка.
— Поэтому вы такая грустная?
— У меня грустный вид? — испуганно спросила она.
— Да. Но такая романтическая грусть юность украшает.
Она глубоко вздохнула. Грудь ее приподнялась. Валдис вздрогнул от еле уловимого прикосновения. Впервые прикосновение женской груди его так глубоко взволновало.
— Пожалуйста, спросите меня о чем-нибудь! — попросил он. — Я отвечу на
