устроят Цветной костёр: музыканты будут играть на инструментах. В полночь авгуры, как обычно, расскажут любимые истории и легенды о невероятных чудовищах: тенях, с которыми нельзя играть, волках, что охотятся на лучи света, устрашающих птицах с гладкими крыльями и жутких гигантских деревьях. Может быть, старейшины вновь поведают сказку, которая больше других пугала меня в детстве, — о страшном дне, если бы эдемы перестали молиться и медитировать: тогда поле планеты исказилось бы до неузнаваемости, настало бы время асператуса — устрашающих облаков, сулящих беду, плотные тучи сомкнулись бы над землёй, скрывая Солнце, и во мраке мы остались бы без силы… Лучше снова сгореть заживо, чем стать свидетелями гнева Иоланто.
Сегодня мы отправимся спать позже обычного — часа в три ночи — и будем отдыхать, но встанем на рассвете и помолимся с первыми лучами Солнца.
— О нет, — горестно вздыхает Нона, и я ищу взглядом причину её тоски.
Нас заметили эдемки. Они забыли, о чём говорили, и теперь девушки направляются к нам, пока на их лицах расцветают радостные улыбки. Парни остаются в стороне, хотя некоторые из них обращаются к нам, приветствуя через всю поляну.
Обычно в это время здесь уже никого нет, но молодые люди, наверное, молились, а потом задержались, чтобы пообщаться.
Я знаю этих эдемов всю жизнь. И каждый раз тоскливо улыбаюсь типичной внешности: очень светлая кожа, такие же волосы, ярко-зелёные глаза. Так выглядит почти каждый молодой эдем и юная эдемка. Так выгляжу и я.
— Доброго вам дня и душистой фацелии! — девушки окружают нас с разных сторон и приветствуют наперебой. — Габриэлла! — они кивают мне и ослепительно улыбаются, а затем, уже не так радостно, обращаются к моей подруге: — Нона.
— Какой красивый оттенок золотого! — говорит одна из эдемок — Виола, касаясь моих волос. — Много времени требуется, чтобы они приобрели такой приятный цвет?
Не успеваю ничего сказать, как Нона отвечает за меня:
— Все знают, что Габриэлле не нужно много времени. Я видела, как она меняет цвет волос сразу после утренней молитвы.
Мне хочется сделать Ноне замечание из-за её пренебрежительного тона, тем более, она лжёт: так быстро менять внешность я не умею, но только вздыхаю и улыбаюсь, когда мы с подругой переглядываемся. Она всегда так делает: при всяком удобном случае старается упомянуть, что у меня высокий уровень осознанности.
— Это правда? — едва не обиженно говорит другая эдемка — Адриана.
— Мне нравится этот оттенок, — я увожу разговор в другое русло, словно пытаясь оправдаться, но в глубине души надеюсь, что на самом деле девушку не трогает тот факт, что мои волосы могут менять цвет быстрее, чем её.
— Адриана, о чём ты говоришь?! — вмешивается Милена. — Конечно, правда! Но ты не сравнивай: куда нам до Габриэллы? Она ведь обладает даром целительства. Неудивительно, что её тело ей послушно.
Милена произносит эти слова не настолько приторным голосом, каким обычно пользуются другие девушки, разговаривая со мной. Но всё равно хочется исчезнуть, и я внимательно рассматриваю траву под босыми ногами.
— Я слышала, как Арий говорил с Эмилием о тебе, Габриэлла! — вдруг вмешивается Юния, и моё желание исчезнуть становится почти осязаемым.
Девушки оживают так, как теряет спокойствие вода, когда в неё бросают камень.
— И что?! — громко восклицает Милена, и к нам в один миг поворачиваются все юноши.
— Говори тише! — предупреждает Адриана раздражённо, а я чувствую, как к лицу приливает кровь.
— Что они обсуждали?! — громким шёпотом произносит Милена, пока я украдкой смотрю на парней и с ужасом понимаю, что они продолжают за нами наблюдать.
— Арий расстроился, что опоздал.
Я невольно скольжу взглядом по группе юношей и останавливаюсь на том, у которого глаза светлее, чем у других, а губы всегда трогает застенчивая улыбка. В этот момент наши взгляды сталкиваются, и я поспешно отворачиваюсь.
— Арий? — удивлённо переспрашивает Юния. — Причём здесь он? Я думала, Киран всем ясно дал понять, что Габи будет под его защитой.
Я невольно закатываю глаза. Только не этот… громила. Спасибо хоть его тут нет!
— Даже Киран понимает, — бросает небрежно Шейла, — что по сравнению с некоторыми у него мало шансов. Да и вообще, Габриэлле нужен кто-то старше и серьёзнее…
Девушка ослепительно мне улыбается, а я морщусь от того, как эдемки беззастенчиво обсуждают моё будущее, как будто и забыв, что я всё ещё здесь.
— В каком смысле, опоздал? — уточняет Адриана напряжённо, напоминая, что мы говорили совсем о другом парне. — Почему Арий так решил?
— Фортунат сказал им, что собирается пойти к бабушке Габриэллы!
Я успеваю лишь бросить взгляд на Нону, но подруга пожимает плечами, а спустя несколько мгновений эдемки — все одновременно — набрасываются на меня с вопросами:
— Что?!
— Габриэлла, это правда?!
— И что ты ему ответишь?!
Я молчу, боковым зрением замечая, что парни вновь поворачиваются в нашу сторону, хотя всего несколько минут назад наконец переключили с нас внимание. Возникает жгучее желание провалиться под землю, но девушки, ничего не замечая, продолжают неистовствовать.
— Не нужен ей никто, кроме Фортуната! — восклицает Юния.
— Ты ему точно нравишься, а он тебе? — требует ответа Шейла.
— Но ты не исключаешь, что в будущем между вами возможен союз? — спрашивает Виола.
— Что ты думаешь о Фортунате? — произносит Милена, и все ждут моих ответов, едва ли не задержав дыхание.
В голове звучат слова Ноны, которые она не раз произносила в пылу гнева: «Есть что-то ненормальное в нашей чрезмерной открытости». В этот самый момент я согласна с ней, как никогда.
— Иоланто! — выдыхаю я и признаюсь: — Он хороший.
— Хороший — и только?! — девушки удивлённо приподнимают брови. Несколько эдемок складывают руки на груди, всем видом демонстрируя своё разочарование.
— Может, у тебя есть новые инсигнии, и они могли бы дать нам ответы более красноречиво, чем ты? — спрашивает Адриана шутливо, но в её голосе слышится и обида, а вопрос начинает больше напоминать упрёк.
Они не видели лишь одну мою инсигнию — за правым ухом, ту, что я уже год, с первого момента
