как щеки горят уже нестерпимо. Кажется, у меня температура. Что за бред несет этот ненормальный?
Но, взглянув в черную огненную бездну глаз, вздрагиваю. Словно под гипнозом, опускаюсь на колени. Меня охватывает чувство полной безнадежности.
— Хм, теперь стало интересно, — произносит Абашев обманчиво мягким тоном.
От паники перехватывает горло. Что же я наделала? Зачем пришла сюда?
— Значит, ты готова на все? — внезапно жесткие пальцы зарываются в мои волосы, грубо сгребают в их кулак.
— Посмотри на меня, — больно тянет, заставляя поднять голову, посмотреть ему в лицо. — Ты правда решила, что твоя милая мордашка и пухлые губки помогут забыть о паре миллионов долларов? Такого о себе мнения?
Меня душит стыд от его грубых намеков, трясет от страха. Как сильно ненавижу его в эту секунду! Чертов псих! Считает, что ему принадлежит весь мир, если у него есть деньги?
В то же время озвученная сумма пугает до колик в животе.
— Пожалуйста, умоляю вас… Не надо… Отпустите!
Вместо этого Карим вдруг резко хватает меня за плечи, ставит на ноги и одновременно расстегивает молнию у меня на спине.
— Хочу рассмотреть товар поближе, — рычит, а меня захлестывает паника. Забываю, зачем я здесь, теперь на первом месте только инстинкт самосохранения! Как этот человек смеет так обращаться со мной? Трогать меня, срывать одежду… Он сам уголовник!
И я добровольно явилась в его лапы. В уголках глаз от бессилия выступают слезы. В самом жутком ночном кошмаре не могло привидеться.
— Это нападение, немедленно отпусти меня, мразь! — у меня начинается истерика. — Отпустите… — голос срывается на бессвязный шепот.
Меня колотит от озноба, липкий пот ползет по позвоночнику. Так страшно мне было лишь раз в жизни, когда еще маленькой была и поняла, что мамы больше нет.
— Да что ты? — насмешливо говорит Абашев. — Насколько неправильно?
— Я не проститутка… Я пришла поговорить…
— Разговорами не решить твою проблему. А вот иной способ расплаты уже не кажется мне неприемлемым.
Глава 3
Каким-то чудом мне удается отойти от Абашева. Трясущимися руками застегиваю молнию, поправляю платье. Меня продолжает трясти. Как далеко этот человек готов зайти в своем желании отомстить, унизить, растоптать меня? Он просто животное! Нужно как можно скорее покинуть это ужасное место.
Вот только он продолжает преграждать мне дорогу. Выглядит очень злым, раздраженным. Ему явно очень не понравился мой визит. Очень не хочется, чтобы и Валентине досталось.
— Я ухожу, отпустите меня!
— Сначала расскажешь, как сюда попала.
— Сказала же, случайно! Этого больше не повторится. Я поняла, вам чуждо милосердие. Вы это показали более чем наглядно.
Надо как-то уговорить его отойти. Но мысли разбегаются. Невозможно сохранять хладнокровие в такой ситуации?
— Быстро сдаешься. Может не так сильно любишь брата?
— Вам нравится издеваться надо мной⁇
— Может я все же пойду тебе навстречу.
Жестокий. Подонок.
Удерживает, не применяя физической силы. Получает кайф от манипуляции.
Слежу за ним, опасаясь, что подойдет, но Абашев направляется к подносу на котором стоят несколько бутылок. Наливает себе виски.
— Составишь компанию? — берет второй бокал. Слежу за уверенными движениями, как наливает янтарный напиток. Крупные ладони, на широком запястье поблескивают массивные часы. Длинные пальцы. О чем я вообще думаю? Стыдливо отвожу взгляд.
— Нет, я не пью.
— Значит, не хочешь помочь брату, — заключает холодно.
Мерзавец! Надо сдержаться, не вступать в перепалку. Он меня скоро отпустит. Я ему не нужна тут. Он красив, богат, за ним бегают толпы женщин. Меня же ему просто приятно унижать.
Больно вспоминать, что еще совсем недавно я была влюблена в Карима. Втрескалась с первого взгляда, когда он приехал в галерею к брату. Однажды даже стала его спутницей на вечер. Правда он почти не замечал меня. Уделял внимание кому угодно, только не мне.
И все равно для меня тот вечер был настоящим балом для Золушки. Я увидела богатых людей, увидела мир совсем иным. Было безумно интересно. Конечно, нетрудно влюбиться в своего спутника, когда он похож на принца. Карим и сейчас очень красив, только повел себя настолько жестоко, что любовь сразу обратилась в ненависть!
Хватаю бокал с подноса, делаю глоток… Внутренности обжигает жидкий огонь. Закашливаюсь, на глазах выступают слезы. Кашель долгий, мучительный. Голова сильно кружится.
— Жалкий цыпленок, — фыркает Абашев.
Полосую его презрительным взглядом. Он в ответ смотрит на меня странно. Магнетический взгляд буквально поглощает. О да, против него я цыпленок. Перед огромным тигром. Невыносимо тяжелый взгляд, проникает под кожу. Это какое-то безумие. Мне страшно, и в то же время не могу разорвать этот гипноз.
То ли из чувства противоречия, то ли чтобы наказать себя за чувства к этому мужчине, делаю еще глоток виски. Уже проще. Согреваюсь изнутри. Может теперь отстанет? Алкоголь бьет в голову, ноги подкашиваются.
— Мой брат вас уважал, очень. Он никогда бы не подставил, — произношу едва слышно.
Абашев не отвечает. Продолжает давить взглядом. На какую-то секунду мелькает безумная мысль, что он хочет меня поцеловать. Иначе зачем так жадно смотрит на мои губы?
Безумие… Между нами звенящее напряжение, в котором тону, захлебываюсь.
А потом оказываюсь в объятиях Карима. Когда-то я грезила о подобном. Сейчас я в ужасе. Это все равно что попасть в костер. Сильные руки стискивают мою талию. Твердые губы почти касаются моих губ…
Он все же продолжает торг? Мое тело в обмен на свободу брата? Меня ослепляет ярость.
Ненавижу!
Рука сама поднимается вверх, пощечина выходит оглушительной.
Всхлипываю, из глаз брызжут слезы. О чудо, он не останавливает меня. Его больше интересует виски!
Выскакиваю из кабинета, несусь по коридорам. Меня колотит крупная дрожь, по щекам текут слезы. Не знаю каким чудом мне удается найти дорогу к выходу. Ничего не соображаю, видимо сработала зрительная память.
— Подожди, куда ты, стой! — слышу за спиной женский голос, но не останавливаюсь, продолжаю бежать. Я должна покинуть это место! Должна! Иначе с ума сойду.
Никогда себе не прощу, что решилась на этот визит, вбила себе в голову, что смогу договориться с Каримом! Идиотка наивная!
Сломя голову несусь прямо по снегу. Холод обжигает ступни, но мне наплевать. Лишь бы подальше от этого места и от этого ужасного человека. Как можно быть таким жестоким? Холодный ветер хлещет по щекам, ледяные иголки впиваются в кожу, меня всю знобит, лицо печет, кажется, еще больше.
Крики позади не стихают, а я уже выбилась из сил.
— Була, скорее! Останови ее! Девочка, да что же это такое? Ты куда побежала прямо в тапках? Что с тобой? Стой же, ненормальная! Хоть бы о ребенке подумала!
Меня хватают за руку, приходится остановиться. Впрочем, я и не могу больше бежать, выдохлась.
Перепуганная, растрепанная, в куртке нараспашку,
