Читаем без скачивания Дом Аида - Рик Риордан

Она скормила самородок Ариону… обожающему похрустеть золотом. Затем улыбнулась Лео и Нико, наблюдающим за ней с другого конца веревочной лестницы на высоте около ста футов над землей.

– Арион хочет куда-то меня отвезти.

Мальчики обменялись тревожными взглядами.

– М-м… – Лео указал на север. – Пожалуйста, скажи, что он не собирается увезти тебя туда.

Все внимание Хейзел было сосредоточено на Арионе, так что она даже не заметила штормовое облако, зависшее над чем-то вроде руин, может, римского храма или укреплений, расположенных на вершине соседнего холма. Вниз по склону протянулось толстое щупальце дыма, будто испачканный в чернилах палец.

Хейзел ощутила привкус крови во рту. Она посмотрела на Ариона.

– Ты хочешь пойти туда?

Арион тихо заржал, будто отвечая: «О да!»

Что ж… Хейзел сама просила о помощи. Может, таков был ответ отца?

Оставалось верить в это, хотя она чувствовала в этой буре нечто чужеродное, не связанное с Плутоном… Нечто темное, могущественное и совсем не обязательно дружелюбное.

И все же это был единственный ее шанс помочь друзьям – стать ведущей вместо вечно ведомой.

Затянув ремень, на котором висела ее спата из имперского золота, Хейзел забралась на спину Ариона.

– Все будет в порядке! – крикнула она Нико и Лео. – Оставайтесь здесь и ждите меня.

– И как долго? – спросил Нико. – А что, если ты не вернешься?

– Не волнуйся, вернусь, – пообещала она, надеясь, что не обманывает.

Девушка пришпорила Ариона, и они пулей понеслись через поля навстречу разрастающемуся смерчу.

III. Хейзел

Буря черным куполом накрыла холм.

Арион направился прямо в ее эпицентр.

Когда Хейзел очутилась на вершине, ей показалось, что она попала в другое измерение. Мир потерял краски. Смерч выстроил вокруг холма черную толстую стену. Небо посерело. Руины побелели и едва не светились. Даже Арион из карамельно-коричневого стал темно-пепельным.

Внутри глаза бури оказалось спокойно. Кожу Хейзел тронуло холодом, как после ватки со спиртом. Перед ней открывался проход через арочный проем в заросших лишайником стенах.

Из-за сумрака Хейзел почти ничего не могла различить внутри, но явно чувствовала некое присутствие, будто кусочек металла рядом с огромным магнитом. Этому зову невозможно было противиться, он тянул ее к себе.

И все же она засомневалась и остановила Ариона, который тут же нетерпеливо зацокал по земле копытами. Все, до чего он дотрагивался – трава, грязь, камни, – тут же белело, будто покрывалось инеем. Хейзел вспомнился ледник Хаббард – как лед трещал под их ногами. Затем в памяти всплыл образ осыпающегося пола в той жуткой пещере под Римом и падающие в Тартар Перси и Аннабет.

Она очень надеялась, что уж этот черно-белый холм останется незыблемым, но в любом случае следовало идти вперед.

– Ну что ж, мальчик, пойдем, – голос прозвучал приглушенно, будто она говорила, уткнувшись лицом в подушку.

Арион прошел под каменной аркой, за которой открылось что-то вроде огороженного квадратного внутреннего дворика размером с теннисный корт. В середине трех других стен тоже было по проходу, они вели на север, восток и запад. Выложенные плиткой дорожки от арок пересекались в центре. В воздухе повис туман, белые полупрозрачные мазки, будто живые, завивались и ленивыми змейками рассекали воздух.

«Это не просто туман, – сообразила Хейзел. – Это Туман».

Всю жизнь она слышала о Тумане – волшебном покрове, скрывающем мифический мир от взора смертных. Он может обмануть людей и даже полубогов, представив монстров в качестве безобидных животных, а богов – обычными мужчинами и женщинами.

Правда, Хейзел никогда не думала о нем как о реальной завесе, но сейчас, наблюдая за белыми завихрениями вокруг ног Ариона и сочащейся из арочных проходов полупрозрачной дымкой, она почувствовала, как волоски на руках встали дыбом. Откуда-то она знала: эта белая субстанция являет собой чистое волшебство.

Вдалеке послышался собачий вой. Обычно Ариона ничем нельзя было напугать, но сейчас он всхрапнул и нервно фыркнул.

– Все хорошо, – Хейзел погладила его по шее. – Мы вместе. Я спущусь, ладно?

Она соскользнула со спины Ариона, и он тут же развернулся и бросился назад.

– Арион, стой!

Но он уже исчез там же, откуда пришел.

Вот тебе и «вместе».

Вновь послышался вой – на этот раз ближе.

Хейзел подошла к центру двора. Туман обволакивал ее ледяным покрывалом.

– Есть здесь кто-нибудь? – спросила она.

– Есть, – услышала ответ.

В северном проеме возникла фигура бледной женщины. Нет, постойте… Она стояла у восточного прохода. Нет, у западного… Сразу три призрачных образа одной и той же женщины синхронно направились к центру руин. За расплывчатой фигурой – явным порождением Тумана, – подобно маленьким зверькам, прыгающим на пятки, следовали два туманных завитка.

Достигнув центра, все три образа слились воедино, и перед Хейзел предстала молодая женщина в темном платье без рукавов. Золотые волосы были собраны в узел на затылке, как было принято у древних гречанок. Ткань платья была такой тонкой, что казалось, будто по ней пробегают волны, как если бы это было вовсе не платье, а непрекращающийся поток чернил, льющийся с плеч женщины. На вид ей было не больше двадцати, но Хейзел знала, что это еще ничего не значит.

– Хейзел Левеск, – сказала женщина.

Она была красива, но бледна как смерть. Однажды, еще в Новом Орлеане, Хейзел пришлось пойти на похороны одноклассницы. Ей навсегда запомнилось безжизненное тело девочки в открытом гробу. Лицо обработали настолько хорошо, что могло показаться, будто она просто спит, и это по-настоящему ужаснуло Хейзел.

Эта женщина напомнила ей ту девочку, вот только ее глаза были открытыми и абсолютно черными. Она наклонила голову и на миг будто опять разделилась на три фигуры… словно призрачные послеобразы на фотографии, запечатлевшей быстродвижущийся объект.

– Кто вы? – Пальцы Хейзел сомкнулись на рукояти спаты. – То есть… Что вы за богиня?

Уж в этом Хейзел была уверена: от женщины исходила сила. Все вокруг них – и закручивающийся Туман, и монохромный ураган, и потустороннее сияние руин – было вызвано ее появлением.

– Ах да, – женщина кивнула. – Давай сделаем здесь немного светлее.

Она подняла руки, и в них из ниоткуда появились два зажженных старинных тростниковых факела. Туман отполз к стенам. Полупрозрачные завитки у сандалий женщины обрели формы животных: черного лабрадора-ретривера и какого-то серого зверька с длинным пушистым телом и белой мордочкой. Может, ласка?

Женщина безмятежно улыбнулась.

– Я Геката, – сказала она, – богиня колдовства. Нам с тобой многое предстоит обсудить, если ты, конечно, переживешь эту ночь.

IV. Хейзел

Хейзел хотела броситься со всех ног прочь, но ее стопы будто сковало белой изморозью.

По обе стороны перекрестка из земли, подобно темным побегам, выросли две высокие металлические подставки. Геката вставила в них факелы, а затем, словно в каком-то зловещем танце, медленно обошла вокруг Хейзел.

Черный пес и ласка неотрывно следовали за ней.

– Ты точная копия своей матери, – наконец сказала Геката.

У Хейзел запершило в горле.

– Вы знали ее?

– Разумеется. Мэри была предсказательницей. Она умела ворожить, насылать проклятия и делать гри-гри. А я богиня колдовства.

Ее черные без единого пятнышка глаза смотрели так глубоко внутрь Хейзел, будто хотели извлечь ее душу. В Академии Святой Агнесс во время первой жизни в Новом Орлеане над Хейзел постоянно издевались как раз из-за ее матери. Все дети считали Мэри Левеск ведьмой. А монахини шептались, что та продала душу дьяволу.

«Если уж моя мама пугала монахинь, – подумала Хейзел, – что бы с ними было, встреться они с этой богиней?»

– Многие боятся меня, – будто прочитав ее мысли, сказала Геката. – Но волшебство само по себе не является ни добром, ни злом. Оно всего лишь инструмент, как тот же нож. Разве нож злой? Только если попадает в руки злому человеку.

– Мо… Моя мама… – запнулась Хейзел. – Она не верила в волшебство. Ничего такого. Она просто притворялась, чтобы зарабатывать.

Ласка пискнула и обнажила зубки. Затем из противоположного конца ее тельца раздался звонкий посвист. При других обстоятельствах пускающая газы ласка могла повеселить, но Хейзел и не подумала смеяться. Красные глазки зверька, подобно крошечным уголькам, смотрели на нее с откровенной злобой.

– Тихо, Гейл, – сказала Геката и, извиняюще посмотрев на Хейзел, пожала плечами. – Гейл не любит слышать о скептиках и мошенниках. Это личное, она когда-то сама была ведьмой.

– Ваша ласка была ведьмой?

– Вообще-то она хорек, – поправила Геката. – Но да – когда-то Гейл была воистину отвратительной ведьмой. Никакой личной гигиены, плюс жуткие… скажем так, пристрастия в еде, – Геката помахала ладонью перед своим носом. – Из-за чего мои последователи начали пользоваться дурной славой.