осталось неизменным.
После того как хозяйкой особняка стала тётушка, она тотчас закатила грандиозный ремонт. Переделала всё! Принципиально не оставляя ничего, чтобы связывало дом с его прошлыми владельцами — моими родителями.
Помню, как я горько плакала и умоляла не выбрасывать вещи. Просила оставить хоть что-то, сохранить как память… но меня никто не слушал. Наказывали, запирали в комнате, игнорировали, оставляли без ужина. Но я не отступала и всё-таки добилась своего.
Горжусь собой — маленькой восьмилетней Сарой Тарковской!
Благодаря упорству и настойчивости, в моей спальне ничего не изменилось.
Я ценю это и с заботой отношусь к каждому сохранённому уголку. Берегу каждую вещичку, каждую мелочь, купленную мамочкой.
На собственные сбережения вовремя вызываю бытовых магов, чтобы восстановили мебель или обновили ремонт, при этом тщательно соблюдая технологию оригинала.
Здесь место моей души и я намерена сохранить его в том виде, в котором оно им когда-то стало… даже сплю на детской кровати! Хорошо, что мой рост небольшой, около ста шестидесяти пяти сантиметров, и я вполне удобно на ней помещаюсь. До сих пор. Вот уже десять лет.
* * *
С теплотой во взгляде осматриваю убранство комнаты.
Моя спальня — самая большая и красивая в особняке. Угловая, с больши́м количеством широких окон в пол и возможностью выхода на открытый балкон, с которого открывается удивительный вид на огромный сад. Солнце освещает пространство с обеда и до позднего вечера, благодаря чему можно любоваться потрясающими закатами.
Стены окрашены в мой любимый нежно-розовый цвет, а украшением служит декоративный багет — лепной декор такого же оттенка. На полу лежит паркет из светлого дерева, как и мебель, которая отличается всего на полтона.
Одноместная кровать с балдахином, небольшая тумба с резными ножками и торшер, работающий на источнике магии. Стол с зеркалом и пуф, два удобных кресла около камина, книжный шкаф и низкий столик. Мебели по минимуму, но мне больше и не надо. Есть отдельная гардеробная и ванная комната с эркерным окном. Каждый уголок моей комнаты пропитан любовью и воспоминаниями.
Только здесь моё место, а в остальном доме я лишняя…
Глава 4. Ради свободы
Сара Тарковская
Захожу в гардеробную, встаю перед огромным зеркалом во всю стену и начинаю неспешно, по пуговке расстёгивать чёрное форменное платье. Понимаю, что у меня осталось мало времени для уборки всего особняка, но не могу отказать себе в удовольствии освежиться после долгого дня. Занятия в академии, дорога домой и тяжёлый разговор с тётушкой — всё это оставило свой след на моём настроении и самочувствии.
Пока раздеваюсь, пристально смотрю на себя в зеркало и пытаюсь найти изъяны, о которых твердят женщины нашей семьи. Но в упор их не вижу!
Мне кажется, я выгляжу довольно милой. Да, я милая. Может быть, даже красивая… но это спорное утверждение. Как говорит один из Высших магистров, специализирующийся на философских науках — «красота в глазах смотрящего». Я с ним полностью согласна. Для кого-то красивая, для кого-то нет.
Длинные каштановые волосы, от природы закручивающиеся аккуратной волной. Серые глаза в обрамление густых чёрных ресниц, прямой чуть вздёрнутый нос, пухлые губы, ярко выраженные скулы и появляющиеся ямочки на щеках, когда счастливо улыбаюсь. Жаль, что я делаю это очень редко…
Стягиваю платье и остаюсь лишь в нижнем белье. Кручусь, придирчиво разглядывая своё тело.
Невысокий рост, хрупкая, но в то же время стройная фигура. Тонкая талия, плоский живот, округлые бёдра и… довольно объёмная грудь, которая на фоне моей худобы выглядит ярко и… сексуально. При взгляде на неё мои щёки заливаются стыдливым румянцем. Никто и никогда не видел меня обнажённой… даже думать об этом неловко и стыдно.
Ой!
Вынимаю заколку из волос, они тут же рассыпаются по плечам и укладываются красивыми волнами. Бельё я не снимаю, бегу в ванную подальше от зеркала и уже там избавляюсь от последней одежды.
Быстро принимаю душ, помня, что время начинает поджимать.
Чтобы ускориться, волосы и тело сушу кристаллом с магией воздуха.
Собираю незамысловатую причёску, надеваю рабочую одежду и беру необходимый инвентарь, что хранится у меня в комнате уже несколько лет. Потому что уборкой я занимаюсь каждые выходные по настоятельному велению герцогини Тарковской.
* * *
— Вот скажи, ко-му ты нуж-на, Сар-р-ра?! — Алисинья задаёт вопрос, но по факту ответ на него ей не требуется.
Последние слова произносит по слогам, чётко выговаривая каждую букву, чтобы смысл сказанного до меня наверняка дошёл. А он дошёл. И уже давно.
— Никому…
Совершенно не понимаю, из-за чего тётушка так взъелась? Она никогда не пылала ко мне большой любовью, с этим и не поспоришь. Больше игнорировала. Но стоило мне однажды заикнуться про планы на будущее и учёбу в академии, она в корне поменяла своё отношение. Если раньше Алисинья меня не замечала, то сейчас презирает и, кажется, даже ненавидит…
— Никакой академии! — Визжит разъярённая женщина, при этом её бледно-голубые глаза пылают гневом, — займись лучше уборкой! Будет мало, займёшься ещё и готовкой. В воспитательных целях! Глядишь, и пристроим к кому-нибудь… — эти слова уже звучат как угроза или предупреждение.
Становится страшно. Довольная произведённым эффектом, герцогиня ядовито усмехается, будто заранее знает, какая участь мне уготовлена и что все мои попытки её избежать обречены на провал.
Но несмотря на громкие и долгие возмущения тётушки, своё право на обучение в академии я отстояла. Дядюшка Влас поспособствовал. Дал разрешение. Чем он руководствовался, не знаю. Я настолько была рада исполнению своей заветной мечты, что об этом даже не задумывалась.
* * *
До пятнадцати лет все девочки проходят домашнее обучение — ежедневные занятия с приглашёнными учителями. Помимо основных наук, можно выбрать дополнительные. В своё время я набрала себе столько, что еле справлялась с нагрузкой… но таки справилась. Ради своей свободы…
По достижении пятнадцатилетия можно пойти учиться дальше, но это уже необязательно.
Я успешно сдала вступительные экзамены и поступила в общую академию на три года. Этот год уже последний.
Затем идёт Высшая академия магии с обучением длительностью в пять лет. В моих планах поступить туда, чтобы избавиться от опеки Власа и наконец-то вдохнуть полной грудью.
В нашей Империи только женщина с образованием может позволить себе жить самостоятельно… в ином случае за ней должен числиться мужчина: отец, опекун или муж. Отца у меня нет, а замуж я не стремлюсь.
* * *
Последние три года, когда я приезжаю домой на выходные или каникулы, стараюсь вести
