Читаем без скачивания Продажная история. «Паленые» мифы о России - Юрий Нерсесов

Это забытая война. Забыта она понятно почему. Наша страна многого достигла в советский период времени, это очевидный факт, но есть вещи, которые тоже являются очевидными. Эту войну называли империалистической в советское время.

Чем Вторая мировая война отличается от Первой, по сути, непонятно. Никакой разницы на самом деле нет. Но я думаю, что замалчивали ее не потому, что обозвали империалистической, хотя речь шла прежде всего о геополитических интересах стран, вовлеченных в конфликт.

Замалчивали ее совсем по другим причинам. Мы почти не задумываемся над тем, что произошло. Наша страна проиграла эту войну проигравшей стороне. Уникальная ситуация в истории человечества! Мы проиграли проигравшей Германии. По сути, капитулировали перед ней, а она через некоторое время сама капитулировала перед Антантой. И это результат национального предательства тогдашнего руководства страны. Это очевидно, они боялись этого и не хотели об этом говорить, и замалчивали это, и несли на себе этот крест.

Они искупили свою вину перед страной в ходе Второй мировой войны, Великой Отечественной — это правда. Сейчас не будем говорить о цене, это другой вопрос, но и замалчивали ее именно по этим соображениям.

Из выступления в Совете Федерации 27 июня 2012 года

Пытаясь в очередной раз разоблачить большевиков, бывший правоверный коммунист и офицер КГБ демонстрирует лишь собственную безграмотность. Ничего уникального в капитуляции Советской России перед Германией и ее союзниками в Первой мировой войне нет, 25 января 1916 года точно так же капитулировала Черногория, а 7 мая 1918 года — Румыния. Подобных случаев немало и во Вторую мировую войну, когда перед в итоге проигравшей ее Германией капитулировали Франция, Бельгия, Дания, Югославия, Греция и другие европейские страны.

Зато Вторая мировая война для нашей страны уникальна, и уникальность ее предопределил еще в 1925 году будущий фюрер Германии Адольф Гитлер:

«Мы, национал-социалисты, совершенно сознательно ставим крест на всей немецкой иностранной политике довоенного времени. Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше старое развитие 600 лет назад. Мы хотим приостановить вечное германское стремление на юг и на запад Европы и определенно указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке. Мы окончательно рвем с колониальной и торговой политикой довоенного времени и сознательно переходим к политике завоевания новых земель в Европе.

Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены.

Сама судьба указует нам перстом. Выдав Россию в руки большевизма, судьба лишила русский народ той интеллигенции, на которой до сих пор держалось ее государственное существование и которая одна только служила залогом известной прочности государства. Не государственные дарования славянства дали силу и крепость русскому государству. Всем этим Россия обязана была германским элементам — превосходнейший пример той громадной государственной роли, которую способны играть германские элементы, действуя внутри более низкой расы. Именно так были созданы многие могущественные государства на земле. Не раз в истории мы видели, как народы более низкой культуры, во главе которых в качестве организаторов стояли германцы, превращались в могущественные государства и затем держались прочно на ногах, пока сохранялось расовое ядро германцев. В течение столетий Россия жила за счет именно германского ядра в ее высших слоях населения. Теперь это ядро истреблено полностью и до конца. Место германцев заняли евреи. Но как русские не могут своими собственными силами скинуть ярмо евреев, так и одни евреи не в силах надолго держать в своем подчинении это громадное государство. Сами евреи отнюдь не являются элементом организации, а скорее ферментом дезорганизации. Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель. К этому созрели уже все предпосылки. Конец еврейского господства в России будет также концом России как государства. Судьба предназначила нам быть свидетелем такой катастрофы, которая лучше, чем что бы то ни было, подтвердит безусловно правильность нашей расовой теории.

Наша задача, наша миссия должна заключаться прежде всего в том, чтобы убедить наш народ: наши будущие цели состоят не в повторении какого-либо эффективного похода Александра, а в том, чтобы открыть себе возможности прилежного труда на новых землях, которые завоюет нам немецкий меч»

(«Моя борьба», глава XIV «Восточная ориентация или восточная политика»).

Наполеон в 1812 году, британский министр иностранных дел Пальмерстон в 1854-м и германский кайзер Вильгельм II в 1914-м планировали лишь отрезать от России часть земель — фюрер Третьего рейха ставил вопрос о ликвидации ее как государства. С этой целью уже 17 июля 1941 года указом Гитлера «О гражданском управлении в оккупированных восточных областях» было создано Имперское министерство оккупированных восточных территорий во главе с Альфредом Розенбергом. На этих территориях планировалось создать пять рейхскомиссариатов: «Остланд», «Украина», «Московия», «Кавказ» и «Туркестан». Западная Белоруссия, Прибалтика, территория между Ленинградом и Тверью, Крым и бассейн Днепра от Херсона до Черкасс подлежали тотальной германской колонизации, а большая часть проживаюшего там населения выселялась на восток. Прочие территории могли иметь администрацию из местных жителей, но под строгим контролем германских рейхскомиссаров. Был даже назначен рейхскомиссар «Московии» — посол Германии в Хорватии Зигфрид Каше.

В отличие от кайзера Вильгельма и Наполеона Гитлер планировал не только отделить от России западные территории, но и согласно так называемому «Плану Ост» расчленить чисто русские земли, создав на них германские колонии и вассальные государства

Часть захваченного передавалась германским союзникам. Румыния получала Бессарабию и юг Украины между Южным Бугом и Днестром, Финляндия — Карелию, Карельский перешеек и, возможно, Кольский полуостров. Япония, начавшая 2 июля 1941 года подготовку к вторжению в СССР, планировала оккупировать приграничные районы от Читы до Владивостока. После этого с российской государственностью было бы покончено полностью.

Налицо принципиальное отличие от Первой мировой войны, самый благоприятный для Германии сценарий которой не предусматривал ликвидации России как государства. Даже когда империя развалилась и самые смелые мечтания Берлина могли осуществиться, Брестский мир 3 марта 1918 года, отторгавший от России Белоруссию, Украину, Польшу, Прибалтику, Финляндию и Закавказье, оставлял ее в границах, примерно соответствующим нынешним границам Российской Федерации, Казахстана и республик Средней Азии.

События Первой мировой войны в СССР никто не замалчивал. Главы, посвященные ей, имелись в учебниках истории, а сверх того большими тиражами издавались многочисленные исследования. Посвященная боевым действиям 1914 года работа Барбары Такман «Августовские пушки» вышла в 1972 году тиражом в 100 тысяч экземпляров, частично перекликающаяся с ней книга Николая Яковлева «1 августа 1914» появилась в продаже два года спустя таким же тиражом. В том же 1974 году тиражом в 12,5 тысячи экземпляров вышло исследование Александра Строкова «Вооруженные силы и военное искусство в Первой мировой войне». Мемуары бывшего главнокомандующего русской армией Алексея Брусилова «Мои воспоминания» были в очередной раз переизданы в 1963 году 50-тысячным тиражом, а в 1983 году — 100-тысячным… Сейчас подавляющее большинство историков может только мечтать о таких тиражах!

Путается Путин и с вопросом о предательстве большевиков. Путин был бы прав, обвини он их в антивоенной пропаганде до прихода к власти, которая, без сомнения, подлежала самому суровому наказанию по условиям военного времени. Но к моменту большевистского переворота армия уже разложилась, и страна была не способна воевать вообще. Сами большевики, попытавшись поднять солдат на защиту Петрограда от немцев в феврале 1918 года, обнаружили, что могут рассчитывать лишь на горстку боевиков Красной гвардии и латышских стрелков, все прочие воевать категорически отказывались. Даже виднейшие лидеры белого движения признавали, что процесс развала был необратим и без них.

«Я отнюдь не стану говорить, что партия большевиков не стремилась ликвидировать старую армию, — писал бывший командующий 3-м армейским корпусом Вооруженных сил юга России Яков Слащев. — Она безусловно это делала, потому что для классовой борьбы нужно было новое орудие — нельзя вливать новое вино в старые меха, и потому старая армия должна была погибнуть, но эта гибель была предрешена уже только потому, что старая армия сама умирала… На войсковых митингах выносились красивые резолюции, но когда дело доходило до проведения их в жизнь, то не имевшая ни духа, ни веры в своих начальников, ни самой элементарной дисциплины армия бороться была не в силах. Временное правительство — надо отдать ему полную справедливость — напрягло все силы для доставки военного снаряжения, и войска были перегружены орудиями и снарядами. Но что могли сделать поздние дары союзников, что могла сделать техника без духа? Русская армия представляла собой мертвое, разлагающееся тело, которое почему-то только еще не распалось. Этого ждать пришлось недолго. Особенно тяжело в это время было положение офицерства, которое, исполняя приказ Временного правительства, подготовляло солдат к бою и уговаривало идти в необходимую для Временного правительства атаку. И вот, после неудачного наступления Керенского, в глазах масс виновниками оказались не стоящие далеко и недоступные для них члены Временного правительства, а стоящие тут же офицеры. Рознь усилилась. Армия оказалась даже без младшего комсостава, потому что нельзя же считать комсоставом лиц, не пользующихся никакой властью и никаким влиянием на своих подчиненных. Армии не существовало, а была толпа. То, что было дальше, когда она сдавала Двину, когда она валила большими и малыми группами с фронта, — это был лишь фактический распад, — смерть же наступила уже летом 1917 года»