Кедров все еще сдерживал себя. Не принимать же всерьез весь этот «розыгрыш», чего доброго останешься в дураках.
— Итак, ваша комната за библиотекой, если вы не врете…
И вдруг Кедрова осенило:
— Ага! Очевидно, вы с каким-нибудь аппаратом? Автомат? — воскликнул он, повеселев. — Сейчас мы с вами встретимся, и вы меня познакомите с вашим «математиком».
В эту минуту Кедров был так уверен в правильности сделанного им открытия, что ему живо представилась сконфуженная физиономия этого таинственного шутника. Интересно, что он сейчас ответит?
Однако кругом все безмолвствовало.
«Что, не решается?» И Кедров, наклонившись над машинкой, уже без всякого стеснения лепил слова:
— Эй, вы… Может, посчитаем… Раз, два, три. Одна минута или шестьдесят секунд, или, черт возьми, два миллиарда микросекунд… Может, погадаем… Раз, два, три… Какого цвета глаза у пингвина в уголке Дурова? Какая завтра погода?
В следующую секунду произошло нечто совсем удивительное. На свой последний вопрос Кедров вдруг получил ответ.
— Внимание! — прозвучал знакомый голос. — Нажмите самую нижнюю кнопку.
И Кедров повиновался… Безотчетным движением руки он прикоснулся к одной из кнопок, расположенных на панели возле пишущей машинки. Тотчас экран ожил, на нем появились цифры, десятки, сотни цифр, синоптических значков, условных изображений облачности, силы ветра, прозрачности атмосферы… Казалось, что из эфира пришла передача какой-то метеорологической станции. Вот на экране промелькнула целая карта погоды, — и снова сотни и сотни цифр и значков, сменявших друг друга с чудовищной скоростью. Кедров в растерянности следил за экраном, пока тот же голос не вернул его к действительности.
Незнакомец отвечал на вопрос, правда с некоторым опозданием. Можно было подумать, что он решил до поры до времени не отвлекать внимание Кедрова. Сейчас видение на экране исчезло, и в комнате зазвучала человеческая речь:
— Завтра, шестого марта, в районе лаборатории, то есть на северной широте 55 градусов, сорок пять минут, восемнадцать секунд и на восточной долготе тридцать семь градусов, тридцать четыре минуты, пятнадцать секунд в 00 часов, будет слабая облачность, ветер средний, видимость по горизонту…
Теперь Кедров уже не сомневался, что его кто-то настойчиво интригует. Однако всему есть предел…
— Хватит! К черту! — Кедров вскочил и с силой нажал кнопку. Голос незнакомца оборвался на полуслове, и на экране снова возникли значки и цифры. Бросилась в глаза тонкая пунктирная линия с обозначением высоты в километрах. Выше пунктира было начертано слово: ионосфера.
В комнате раздался резкий звонок, и Кедров невольно вздрогнул, оторвал руку от панели с кнопками, на одну из которых он нажимал что есть силы.
— Странная нелогичность, — снова заговорил неизвестный, и Кедрову показалось, что тот впервые проявляет признаки раздражения.
— Странная нелогичность, — повторил незнакомец. — Вы спрашиваете о погоде, а даете сигнал в ионосферный сектор.
Мысли Кедрова перепутались. Минуту назад он был готов немедленно ринуться в «комнату за библиотекой» и проучить как следует интригана. А теперь… Упрек незнакомца «в нелогичности» напоминал, что этот человек все же прекрасно владеет собой, умеет быть по крайней мере сдержанным и вежливым… Но в то же время упоминание об «ионосферном секторе» снова возвращало мысли Кедрова к автомату… Может быть, в порыве раздражения Кедров нажал не ту кнопку, и автомат по-своему отозвался на ошибку. А человек, который им управляет, сидит себе спокойно и тихонько посмеивается в кулак.
Колебания Кедрова продолжались недолго. Он уже не мог слушать незнакомца, который снова заладил свое:
— В десять ноль-ноль, в районе станции 52/78, на высоте 100 километров, в 10 часов 30 минут, в районе той же станции на высоте 100 километров…
— Мне нет дела до ста километров! — заорал Кедров и рванулся вперед. При этом он задел какой-то шнур. Экран погас, и тьма сгустилась. Кедров обернулся, сделал шаг назад и, схватив лампу, направил свет в темное пространство комнаты. У него появилось ощущение, что неизвестный находился совсем близко. Свет упал в дальний угол и вырвал из темноты самый обыкновенный стол. Самые обыкновенные вещи окружали Кедрова — столы, стулья, шкафчики… Судорожно сжатая в его руке лампа металась из стороны в сторону, и они то появлялись, то вновь проваливались в темноте.
Теперь туда — в комнату за библиотекой… Кедров должен увидеть его, пусть самого черта, но кто бы там ни находился — дядюшка или его сотрудник — Кедров сейчас посчитается с ним.
Вот, наконец, и книжные шкафы… А где же комната? Ага, дверь… Кедров медлит. Затем осторожно приоткрывает ее. Дверь чуть поскрипывает — и все. Больше ни единого звука. Кедров напряженно вслушивается, задерживает дыхание. Здесь должен быть кто-то, обязательно должен. Кедров должен увидеть сейчас человека, он даже готов простить ему все. Его руки шарят по стене в поисках выключателя. Щелчок, и стало светло.
В комнате никого не было. Кедров был по-прежнему один. Возле стены он заметил щит, напоминавший пульт управления на автоматической электростанции, стол, на котором был устроен экран с блестящим кожухом, с той же пишущей машинкой без валика, такой же панелью с разноцветными кнопками. И даже кресло около стола показалось знакомым.
Кедров вдруг почувствовал бесконечную усталость. Теперь ему стало все безразлично. Он подошел к креслу и сел. На краю стола лежала кипа журналов. «И тут журналы», — вяло подумал Кедров. Он взял один из них, машинально перелистал и бросил на стол.
И тотчас кожух над экраном осветился ярким голубоватым светом и где-то в глубине комнаты прозвучал знакомый голос:
— Не пугайтесь. Я давно наблюдаю за вами. Сейчас я помогу перевести вам.
Кедров чувствовал себя как во сне. Он хотел сделать движение, но мускулы не повиновались. Может быть, он сходит с ума? Его невидимый собеседник снова заговорил. Но Кедров не вслушивался, он был всецело поглощен собой. Вспомнилась больничная обстановка, лечащий врач… «Может быть, в самом деле я болен?» — и в этот момент ему явственно послышались шаги…
— Кто там?
Кедров вскочил с кресла и бросился вон из комнаты. За дверью стоял дядюшка, изумленный и встревоженный.
* * *
На следующее утро Кедров проснулся поздно. Он долго лежал в постели и, размышляя, глубоко презирал себя. В его ушах все еще звучали обидные дядюшкины слова. Выпроваживая его из лаборатории, он кричал на него, как на мальчишку: — Дикарь… Где твоя голова?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
