Пятьдесят лет назад, после Второй мировой войны, экономисты приступили к поискам способа, с помощью которого бедные страны тропических широт могли бы стать такими же богатыми, как страны Европы и Северной Америки. Нас побуждал к действию вид страданий бедных и процветания богатых. Если бы наш дерзкий поиск увенчался успехом, это стало бы одним из величайших интеллектуальных триумфов человечества.
Подобно древним путешественникам, экономисты пытались найти драгоценный объект — ключ, который превратил бы тропики из бедных в богатые. Много раз нам казалось, будто эликсир найден. Драгоценные средства, которые мы находили, бывали разными — от иностранной помощи до инвестиций в физический капитал, от развития образования до контроля за ростом численности населения, от выдачи займов при условии проведения реформ до списания долгов при тех же условиях. Ни один из этих методов не принес желаемого результата.
Бедным странам, к которым мы применяли вышеупомянутые подходы, не удавалось, вопреки нашим ожиданиям, достичь прогнозируемых нами темпов роста. В регионе, к которому мы приложили больше всего труда и усилий, — Экваториальной Африке — вообще не наблюдалось признаков какого-либо роста. В Латинской Америке и на Среднем Востоке подъем некоторое время отмечался, но затем, в 1980-1990-х годах, экономику постиг коллапс. Еще один регион, которому экономисты уделили немало внимания, — Южная Азия — далек от стабильности, и до сих пор огромное количество людей там живет за чертой бедности. А недавно случился коллапс и в Восточной Азии, успеху которой мы не уставали радоваться (хотя сегодня некоторые страны региона постепенно восстанавливаются после кризиса). Мы пытались применить часть наших «тропических» рецептов к странам бывшего коммунистического лагеря и получили крайне неудовлетворительные результаты.
Эликсир жизни до сих пор так и не найден, несмотря на многочисленные заявления о сенсационных открытиях. Точно так же волшебные формулы экономистов не только не решили всех проблем, но порой нарушали и основной принцип экономики. Проблема, однако, заключается не в несовершенстве науки, а в неспособности применить теоретические принципы к практической и политической работе. Каков основной принцип экономики? Мудрый старший коллега однажды сказал мне: «Люди делают то, за что им платят; того, за что им не платят, они не делают». Прекрасная книжка Стивена Лэндсберга «Экономист в кресле» формулирует это правило еще лаконичнее: «Люди реагируют на стимулы; все остальное — комментарии».
Экономисты за последние двадцать лет провели огромную работу, пытаясь понять, какие именно стимулы вызывают экономический рост. Они изучали, как реагируют на разные стимулы частный бизнес и отдельные люди, как ведут себя чиновники и доноры (те, кто оказывает помощь). Выяснилось, что экономический рост в обществе в целом не всегда оказывается выгодным конкретным чиновникам, донорам, частному бизнесу и отдельным семьям. Те, кому он невыгоден, устремляются в других, непродуктивных направлениях в соответствии с собственными мотивами. Исследования отчетливо показывают, пусть и запоздало, насколько ошибочными были прежние рецепты (некоторые из них используются до сих пор) обеспечения экономического роста в тропиках.
Чтобы нащупать путь от бедности к богатству, мы должны постоянно помнить, что люди делают то, за что им платят. Если мы приложим усилия и создадим такое положение, при котором тройственный союз — доноров из стран первого мира, правительств стран третьего мира и рядовых граждан стран третьего мира — будет действовать под влиянием нужной мотивации, то экономика стран третьего мира станет развиваться. Если же мы этого не обеспечим, никакого роста не будет. Мы убедимся, что у тройственного союза часто нет нужных стимулов, что он придерживается формул, нарушающих основной принцип экономики, и поэтому ожидаемого роста так и не происходит.
Это печальная история, но ее можно сделать менее безнадежной. Теперь у нас есть статистические данные, показывающие, почему оказались несостоятельными прежние рецепты и как может работать политика, основанная на стимулах. Определенные стимулы могут подтолкнуть страны на путь процветания. Но это будет непросто. Стимул сам по себе не панацея. Мы увидим, как сталкиваются противоречащие друг другу интересы доноров, правительств и граждан, образуя сложную, запутанную сеть взаимосвязей. И это еще не все. Уже сейчас многие разочарованы неблестящими результатами предыдущих поисков. Демонстранты от Сиэтла до Праги требуют и вовсе их прекратить. Но остановка недопустима. Пока в мире есть бедные страны, страдающие от болезней, угнетения и голода, о чем идет речь в первой части моей книги, и пока есть надежда, что интеллектуальные усилия человечества приведут их на путь обогащения, — поиски должны продолжаться.
Прежде чем начать, хочу сделать четыре замечания. Во-первых, все, что я утверждаю в этой книге, — мое собственное мнение, а не взгляды моего работодателя, Всемирного банка. Время от времени я даже критикую некоторые шаги, которые мой работодатель предпринял в прошлом. Великолепно, на мой взгляд, что Всемирный банк поощряет стремление назойливых насекомых вроде меня к интеллектуальной свободе и не пресекает внутренних дебатов о политике Всемирного банка.
Во-вторых, я не собираюсь ничего говорить о проблемах окружающей среды. Начиная писать эту книгу, я еще имел такие намерения, однако вскоре обнаружил, что сказать мне особенно нечего. То, как экономический рост влияет на окружающую среду, — важный вопрос, но он — предмет другой книги. Большинство экономистов считают, что любые негативные эффекты роста можно смягчить разумной природоохранной политикой, например принуждением загрязнителей планеты платить за последствия своих действий, и потому мы не должны останавливать экономический рост ради сохранения среды. Это хорошо, потому что остановка в росте была бы крайне опасна для бедных во всем мире, как будет показано в первой главе.
В-третьих, я не пытаюсь охватить все экономические теории роста. За последние пятнадцать лет число таких исследований резко возросло — они стали появляться вслед за ключевыми трудами по этой теме профессора Стэнфорд-ской школы бизнеса Пола Ромера и увлекательными работами нобелевского лауреата Роберта Лукаса. По одним вопросам ученые пока не пришли к единому мнению, зато по другим, как мне кажется, мы к этому близки. Я пытаюсь проследить последовательность усилий экономистов по превращению бедных тропических стран в богатые.
В-четвертых, я ввел в свой рассказ своего рода «интермеццо» — описания повседневной жизни в странах третьего мира. Они располагаются между главами. Это сделано для того, чтобы мы не забывали: за стремлением к росту благосостояния стоят страдания и радости реальных людей, и ради них мы пускаемся на поиски.
ЧАСТЬ I Для чего нужен экономический рост
Я долго занимал должность эксперта по слаборазвитым странам, и все это время главным стимулом к работе для меня служила огромная разница в условиях жизни бедных и богатых людей. Специалистов моего профиля мало интересует само по себе повышение валового внутреннего продукта. Для нас важно прежде всего то, что экономический рост улучшает жизнь бедных и смягчает проблему бедности. Для нас важно то, что люди, становясь богаче, могут есть досыта и покупать больше лекарств для своих детей. В этой главе я приведу данные, которые показывают, как экономический рост способствует борьбе с бедностью.
Глава 1 Помочь бедным
Когда я вижу, что какой-то ребенок ест, я смотрю на него и жду, а если он не поделится со мной, думаю, что умру от голода.
Десятилетний житель Габона, 1997 г.
Я пишу эту главу в Лахоре — шестимиллионном пакистанском городе. Я здесь в командировке от Всемирного банка. В прошлые выходные я ездил с провожатым в деревню Гулвера, что неподалеку от Лахора. Мы въехали в село по узкой мощеной дороге, но водитель не сбрасывал скорость. Правда, он притормаживал, когда путь нам пересекало какое-нибудь стадо домашнего скота, что случалось нередко. Скоро дорога превратилась в грязную колею и еще больше сузилась, так что мы едва протискивались между домами. Затем и колея закончилась. Провожатый показал водителю, что теперь лучше свернуть направо, в поле, и там снова вырулить на твердую почву. Страшно было даже подумать, что происходит с этими грунтовыми дорогами в сезон дождей.
Наконец мы добрались до общинного центра Гулверы. Там было несколько мужчин разного возраста (и ни одной женщины, но об этом позже). Пахло навозом. Жители ожидали нас и встретили очень гостеприимно. Все вместе мы прошли в кирпичное здание центра, где последовала процедура приветствия. Каждый мужчина, здороваясь, сжимал правую руку гостя двумя ладонями. Нас рассадили на деревянных скамьях и снабдили подушками, чтобы мы могли откинуться на них или подложить на сиденья. Потом принесли ласси — молоч-но-йогуртовый напиток. На моем стакане пристроился рой мух, но я все равно выпил свою порцию.
