меня о прощении. Я же остаюсь непреклонной, разворачиваюсь и ухожу в светлое будущее, оставляя его во мраке прошлого.
Мне так понравилась эта фантазия, что я решила, во что бы то ни стало отомстить Шону. А если и не ему непосредственно, то любому другому парню, который бы это заслужил.
В этот самый момент я и повстречалась с Патриком Грином.
— Привет, красотка, — поздоровался он со мной, давя ботинком выброшенный окурок. — Заблудилась?
— А тебе-то что? — накинулась я на него, разве что не с кулаками.
— Да ничего. — «Ирландец» пожал плечами и усмехнулся. — Прогуляться со мной не хочешь?
Патрик — симпатичный молодой человек. Но я никогда не воспринимала его за парня, с которым можно было бы встречаться. А все потому, что мы были «разного поля ягодами». Он был трудным подростком. Воспитывался матерью, что работала в прачечной, горбатясь за гроши. Жили они в одноэтажной лачуге — странно, что не в трейлере. Машина у них была настолько старой, что ржавчина сыпалась с нее при каждой езде. А еще у него был брат по имени Мартин. Но его я видела только пару раз в жизни. Кажись, ему было около десяти лет, но в школу он не ходил: видимо брал пример со старшего братца.
Я уже хотела отшить его, как вдруг поняла, что «ирландец» как никто другой (разве кроме самого Шона) подходил на роль жертвы моей беспощадной мести всем парням, которые пользовались дурочками вроде меня, после чего распускали о них грязные сплетни. И хотя я ни разу не слышала, чтобы Патрик плохо поступил с какой-нибудь девушкой, это совсем не значило, что он был не таким. Тем более что о нем ходило много других разных слухов.
— А если я соглашусь, куда ты мы пойдем? — спросила я, а сама в уме уже начала быстро подбирать разные варианты для своей мести.
— Ну, мы можем прогуляться по любой из улиц, к тому же сейчас мы на перекрестке. Прошу, выбирай любую. — Патрик слегка склонил голову и взмахнул рукою.
Воспринимай я его как обычного парня, я согласилась бы на его предложение, но мне очень хотелось быть сегодня самой настоящей злюкой.
— Да ну, тебя. Придумай что-нибудь по-оригинальней.
— Оригинальней, говоришь? Хорошо, пойдем. — И протягивает мне свою ладонь.
— Куда?
— Увидишь.
Стоит признаться, но он меня заинтриговал, и я положила свою ладонь в его, чувствуя приятную дрожь во всем теле.
Мы прошли с полквартала, взявшись за руки, после чего я отдернула руку, напомнив себе, что мы не пара, а: объект расплаты и вершитель правосудия.
— Тебя вроде Валери зовут, — тут же произнес он, как только моя рука выскользнула из его ладони.
— Вроде, — буркнула я. — А ты — «ирландец»?
— Уж спасибо тебе, что не «леприконом» обозвала, — парировал он, давая понять, что это прозвище ему не совсем по душе.
— Но ты ведь ирландец по национальности.
— Только если меня не обманывали всю мою жизнь. А так в моей семье ходит легенда, что я норвежец. Хотя мое имя и цвет волос дают повод в этом усомниться.
— И как там, в Норвегии? — спросила я, чтобы не дать ему возможность задать свой вопрос. Я решила, что в нашем диалоге я буду ведущей, а он — ведомым.
— Холодно. И пахнет рыбой. — Снова ответил он то ли в шутку, то ли в серьез. — Если представится повод, то я покажу тебе свой свитер с оленями — он заменяет паспорт в тех краях.
Сама того не желая, я засмеялась. Затем как можно сильнее прикусила губу, разве что не до крови. Нужно было взять себя в руки. Не стоило поддаваться слабости и западать на его обаяние. Следовало помнить о главной цели.
— А ты…
— Ты вроде не учишься, — перебила я его. — Тогда почему не работаешь?
— А кто тебе сказал, что я не работаю?
— Ну, не знаю, я никогда тебя не видела одетого в рубашку и галстук, не замечала, чтобы ты водил такси, раздавал рекламные листовки. Да и пиццу ты ни разу не привозил, когда мы ее заказываем.
— Это потому, что я не работаю ни в одной из упомянутых тобой профессий, — без намека на обиду за мои колкости, ответил он. — Я работаю на мойке. А еще подрабатываю в разных местах, когда есть время и предложение.
— Да ты настоящий работяга. Странно, что о тебе ходят разные слухи.
— Это какие? — уточнил он, спрятав руки в карманы брюк и пиная небольшой камешек носками своих красавок.
— Думаю, ты и сам о них слышал.
— И все же.
— Ну, что ты употребляешь наркотики.
— Нет, — наморщил он нос. — Даже если я бы и хотел это делать, у меня бы не хватило на них денег.
— То, что ты пьешь много спиртного.
— Терпеть его не могу. Мой отец был алкоголиком. Бил мать и меня. Меня тошнит от одного запаха спиртного.
— То, что ты часто лезешь в драки.
— Я редко бываю зачинщиком драк. И дерусь только тогда, когда у меня нет другого выхода.
— Еще я слышала, что тебя исключили из школы потому, что ты украл деньги у одного парня.
— Мне они были нужнее, чем ему.
— Так это правда?! — воскликнула я. Все это время я старалась не верить ни единому его слову, а тут, после столь неожиданного признания, задумалась о правдивости всех остальных ответов.
— Должен же был быть тот единственный правдивый случай, который затем дал пищу для вымыслов людям.
— И почему ты это сделал?
— Об этом я тебе расскажу на нашем пятом свидании.
«Вот самодовольный нахал» возмутилась я. «Не хватало, что нашу прогулку он назвал «свиданием», так еще решил, что будут и другие!».
— Это был единственный случай кражи в твоей жизни? — спросила я, как можно строже.
В ответ Патрик мне только улыбнулся, затем развернулся и сделал пару шагов спиной вперед.
— Мы пришли.
— Куда это? — спросила я, растерянно оглядывая высокую сетчатую ограду перед собой.
— Обещанное мной оригинальное местечко.
Патрик огляделся по сторонам, затем отодвинул в сторону фанерный лист и юркнул в появившийся лаз.
— Ну же, следуй за мной, — поманил он меня с другой стороны.
Не нужно было быть «доктором наук», чтобы понять: «ирландец» пытался меня заманить на частную территорию, проникновение на которую, как минимум, каралась денежным штрафом. Стараясь не думать о последствиях, я последовала за ним. И только оказавшись по другую сторону сетки, меня посетила мысль, что мои «предки» придут в бешенство, если после нашей сегодняшней разгоряченной беседы, я вернусь домой на заднем сиденье патрульной
