— Ага, и я тоже! — хохотнул кто-то.
Ангус вздохнул. Он едва сдерживался. Еще один такой вопрос, и он скажет все, что думает о них обо всех и об этой англичанке тоже.
Юный Тэм держал под уздцы кобылу девушки с такой гордостью, словно настал его звездный час. Чему только Ангус его учил? Зачем рассказывал все эти истории о легендарной гордости шотландцев? Все забылось, стоило Тэму увидеть хорошенькую девчонку.
— Я помогу ей сесть на лошадь, — похвастался Тэм, увидев приближающегося Ангуса.
— Помогай, — отмахнулся Ангус. — Я просто хочу проверить подпругу. Я видел…
Ангус замолчал, не закончив предложения, потому что по толпе пробежал возбужденный шепот. Обычно во дворе разваливающегося замка всегда стоял шум. Грохот железа, стук топора, глухой стук кожаных мешков о каменную мостовую. Целая какофония звуков. Даже ночью во дворе не затихала жизнь.
Ангус поднял глаза и увидел англичанку. Она стояла всего в нескольких футах от него. Девушка была не просто хорошенькой. Она была невозможно красива. Она была маленькой, макушкой едва доставала ему до плеча, на ней было черное платье с тугим лифом, а поверх него маленький красный жакет. Лицо овальное, с темно-голубыми глазами, маленьким прямым носом и с губами цвета спелой малины. Кожа цвета сливок от лучшей коровы, и волосы густые и золотистые. Они были забраны в высокий хвост, и длинные локоны с вплетенными в них красными лентами свисали до плеч. А на макушке у англичанки сидела маленькая черная шляпка с крохотной вуалью, которая почти доходила до глаз.
Ангус смотрел, лишившись дара речи. Он никогда не видел девушки красивее. Он даже не представлял, что такие существуют на земле.
— Извините, — сказала она нежным и приятным голосом, — мне надо подойти к своей лошади.
Он отступил и дал ей пройти. Когда она подошла ближе, он уловил исходящий от нее аромат. Это духи или ее собственный запах? На секунду он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Сородичи правы, она — ангел.
Плечом отодвинув Ангуса, Тэм сложил руки и присел, давая англичанке возможность поставить свою крохотную ножку ему на ладони. Не успела девушка сесть в седло, Как кобыла встала на дыбы, но англичанка справилась с лошадью.
— Тихо, Марми, — сказала она кобыле. — Успокойся. Мы сейчас тронемся. Не торопи меня.
Когда англичанка подняла поводья, Тэм отошел, а Ангус продолжал смотреть на нее во все глаза.
— Если вы не уйдете с дороги, я вас собью, — насмешливо предупредила она.
Но Ангус был не в силах шевельнуться.
В следующую секунду подпруга соскользнула с лошади, а вместе с ней и седло. Англичанка тихо вскрикнула, пытаясь удержаться, но, поскольку седло заваливалось на сторону, держаться было не за что.
Ангус умел действовать быстро, решительно и правильно. Испуганный крик девушки вывел его из ступора, и Ангус среагировал мгновенно. Он схватил поводья и резко дернул их, останавливая кобылу. Не выпуская поводьев из рук, он попытался поймать англичанку, но она соскользнула вправо и упала на камни.
Тэм подбежал, чтобы помочь Ангусу справиться с гарцующей лошадью. Он потянул за поводья, вынудив кобылу шагнуть вперед. Теперь Ангуса и англичанку больше ничто не разделяло. Ангус протянул руку, чтобы помочь девушке подняться.
— Не прикасайтесь ко мне! — сказала она и поднялась без посторонней помощи, отряхивая пыль с платья.
Злобно посмотрев на Ангуса, англичанка сказала:
— Это вы сделали! Я не знаю, кто вы такой, но я уверена, что это сделали вы.
Оправдываться Ангусу не позволила гордость. Что он мог сказать? Что видел, как один из его соплеменников подрезал подпругу? Или сказать, что собирался проверить упряжь перед тем, как она сядет в седло, но его настолько ошеломила ее красота, что он напрочь забыл о седле? Чем сказать такое, уж лучше быть выпоротым.
— Я — Мактерн, сын Мактерна, — сказал он наконец, расправив плечи и глядя на нее сверху вниз.
— О, я понимаю, — сказала она, и ее лицо порозовело от гнева. — Мой дядя украл вашу собственность, и теперь вы отыгрываетесь на мне. — Она смерила его надменным взглядом, презрительно усмехнулась, заметив его нечесаную гриву и бороду, затем скользнула взглядом по килту. — Вы носите юбку из чувства протеста? Хотите, я одолжу вам одно из моих платьев? Они гораздо чище вашего.
С этими словами она развернулась и направилась обратно в старый замок.
На какое-то время во дворе воцарилась тишина. Было так тихо, словно и птицы петь перестали, а потом раздался громкий и дружный смех. Мужчины, женщины, дети, даже пара коз, привязанных к стене, визгливо захохотали.
Ангус стоял посреди всего этого гогота, и лицо его, та незначительная часть, которая не была покрыта косматой растительностью, стала темно-красной от стыда. Развернувшись, он пошел назад, на конюшню, и всю дорогу слышал комментарии, вызывавшие новые взрывы смеха:
— Он не хотел смотреть на нее!
— Он и слушать про нее не хотел!
— Вы видели, как он на нее вытаращился? Да ему можно было ноги отрубить, а он бы и не заметил!
Ангус слышал, как смеялись женщины.
— Теперь он не станет так задирать нос. Со мной танцевать он не захотел, а она с ним танцевать не станет. О да, он заслужил то, что получил. Поделом ему!
Словно в одно мгновение он, король, скатился до положения шута.
Пройдя мимо, конюшен, Ангус вышел за ворота замка и направился к своему домику. Он хотел рассказать тому то, как все было на самом деле, хотел оправдаться. Это Шеймас ослабил подпругу на ее седле, и Ангус как раз собирался подтянуть ее, но девчонка его отвлекла, и поэтому он не сделал того, что хотел. Да, именно так, отвлекла. Она вышла, вырядившись в свою дурацкую шляпку и красный жакет с большими пуговицами, и этот ее дурацкий вид так его насмешил, что он лишился дара речи. А эти ленты в волосах! Кто видел что-то глупее? В такой одежде она и десяти минут не протянет в горах. Надо же было так по-дурацки вырядиться! При виде такого дурацкого наряда у него и отнялся язык. Да, так он и скажет.
К тому времени как Ангус дошел до своего домишки, он уже чувствовал себя намного лучше. Теперь ему было что сказать в противовес тому, что, похоже, думали о случившемся все прочие.
Но когда до дверей оставалось всего несколько шагов, из дома вышла сестра, она улыбалась. Чумазый мальчишка цеплялся за ее юбку, еще один сидел на руках, а третий был в животе. Сестра расплылась в улыбке.
Следом за сестрой из двери высунул голову ее муж. Лицо у него все еще было красным. Видно, ему пришлось очень быстро бежать, чтобы опередить Ангуса.
— Это ты сделал? — спросил он. — Ты ослабил подпругу, чтобы она упала?
