За пять дней до роения повелительница, трепеща крылышками, начинает «трубить», все больше возбуждаясь. Ее вопли отчаяния раздаются все чаще. Наконец на нее наваливается толпа рабочих пчел. Матка сопротивляется изо всех сил, пытается забиться в дальний угол улья. Но тщетно. Лавина подданных выносит ее наружу. Изгнанную матку сопровождают несколько тысяч рабочих пчел. Вся эта крылатая толпа усаживается на какой-нибудь сук поблизости от улья, образуя плотную гроздь, в центре которой находится царственная пленница» (В. Дрешер).
Рой составляет примерно половину старой семьи. Все пчелы роя, перед тем как сжечь за собой мосты, набрали полные зобики меда и таким образом подготовились к превратностям судьбы.
В составе роя несколько десятков пчел-разведчиц. Незадолго до этого они, как положено, прилетали в улей и танцевали, сообщая об умопомрачительных залежах нектара, обнаруженных ими. Но им никто не внимал: все пчелы были поглощены сбором с уже открытых источников. Их слишком много, и семье не хватало «рабочих рук». Разобиженные отсутствием зрителей, разведчики бросают свое обычное занятие и начинают искать дом для будущего роя. И в этом деле проявляют недюжинную сноровку.
Они – добросовестно обследуют всевозможные отверстия, дупла, скворечники, коробки и т. п. Поиски идут в радиусе до трехсот километров от родительского улья. Будущий дом должен соответствовать многим показателям, и все они хранятся в наследственной памяти пчел. Квартира должна быть на определенной высоте над землей, вход должен быть определенного размера, поближе к полу и на южной стороне. Разведчицы залезают внутрь, долго ползают там, изучая объем потенциального жилья. Бракуют слишком маленькие и слишком большие полости. Опыты показали, что именно объем – главная характеристика, учитываемая разведчицами. На высокую влажность, например, или отверстия в стенках они закрывают глаза, справедливо полагая, что доступ влаги можно прекратить, а лишние дырки залепить. Они обследуют жилище и снаружи. Если оно на дереве, то не ленятся спуститься с кроны до самой земли. Видимо, чтобы избежать соседства с назойливыми муравьями.
Итак, предположим, разведчица нашла подходящую жилплощадь. Нужно сообщить об этом остальным. Мало того. Надо убедить, что ее выбор – наилучший.
Висящему на ветке коллективу разведчицы Предлагают с десяток вариантов – каждая свой. Предложения выражаются языком хореографии. Танец в принципе такой же, как обычное сообщение об источнике пищи. Но длится он не несколько минут, а очень долго, иногда до 20 часов без перерыва. Ориентироваться разведчица предлагает по солнцу. Поскольку оно движется, то она меняет свои указания в соответствии с перемещением светила. Танец нередко продолжается и ночью, но разведчица точно показывает направление, в котором находится невидимое уже солнце.
Рой не спешит следовать этим призывам. Ведь нужно сделать выбор, а это всегда нелегко. Разведчицы, которые не нашли ничего подходящего, отправляются проверять, насколько удачен выбор подруг. Вернувшись, они сообщают рою свое «мнение» танцем, то есть зовут рой туда же. «Дебаты» могут длиться несколько дней. Постепенно все больше разведчиц танцует одинаково. Когда практически все они придут к согласию, танцы прекращаются. Рой взлетает. Ведомый разведчицами, он прибывает на новое место жительства.
О пчелах можно рассказывать без конца. И главная трудность в рассказе – необходимость поставить точку. Сделаем это после слов известного нам Карла Фриша: «Жизнь пчел похожа на волшебный колодец: чем больше из него черпаешь, тем обильнее он наполняется водой».
Шелковая бабочка
Нет, конечно, эта бабочка на самом деле не шелковая: она состоит из той же крови и плоти, что и все сущее на земле. Однако вот уже почти пять тысяч лет верно служит человеку поставщиком замечательного материала – шелка. Тутовый шелкопряд – полностью домашнее насекомое. Даже пчелы не так привязаны к человеку: при случае рой может покинуть гостеприимную пасеку и поселиться в лесном дупле. А тутовый шелкопряд сжег за собой все мосты – без человека, без его заботы и ухода он погибает и в дикой природе не встречается.
Вот почему специалисты не могут точно установить, где же родина этой бабочки. Предполагают, что она происходит из Западных Гималаев, возможно также, из некоторых районов Ирана и Китая. В Восточной Азии и поныне живет бабочка теофила мандарина, на которую тутовый шелкопряд похож внешне и с которой может скрещиваться, давая плодовитое потомство. Поэтому теофилу считают возможным диким предком тутового шелкопряда.
Первоначально шелководство было ограничено Китаем. Изощренные пытки и мучительная смерть ожидали всякого, кто пытался вывезти из страны секреты шелководства. Двадцать веков им владели китайские правители. Еще бы – торговля шелковыми тканями приносила огромные барыши.
Эти ткани были хорошо известны в древнем мире. Их привозили в Финикию, Вавилон, Иудею. Шелковые одежды упоминаются у древнегреческих историков Геродота и Ксенофонта. В Древнем Риме за унцию шелка платили унцию золота. Роскошные шелковые наряды патрициев рекламировали их несметные богатства. Шелк привозили с далекого загадочного Востока персидские и согдийские купцы по особому «шелковому пути». Нелегкой была дорога караванов. За контроль над этим путем Рим вел напряженную борьбу с Парфией.
Античные умы терялись в догадках о происхождении шелка. Плиний считал его продуктом особого пуха деревьев, чем-то вроде хлопка. Другие полагали, что шелк выделяет какой-то паук, живущий в неведомых азиатских землях.
Монополия Китая на производство шелка держалась долго, но так не могло продолжаться вечно. Поэтическая легенда рассказывает, как китайская принцесса вышла замуж за правителя Бухары и в качестве тайного приданого вывезла в прическе кладку яиц тутового шелкопряда. Смелость ли принцессы, халатность ли таможни, но так или иначе шелководство стало развиваться в Средней Азии. Проникло оно и в Японию, Индию. В 552 году два монаха из ордена Святого Василия вручили в Константинополе византийскому императору Юстиниану полые посохи. Они совершили долгое изнурительное путешествие и внутри посохов доставили с Востока яйца шелкопряда и семена шелковицы. Постепенно шелководство распространялось по Европе – в Греции, Испании, Италии, Франции. Крутыми мерами Петра I шелководческое дело стало развиваться и на Руси.
«Шелк служил обменной валютой между народами, фигурировал в качестве контрибуции, выкупа, военной добычи; его употребляли также для изготовления знамен, для одежды священников и императоров; он был показателем общественного положения, подобно жемчугу и бриллиантам» (Ж. Ростан).
Можно только удивляться, что такое влияние на жизнь человечества оказывало столь невзрачное существо. Небольшая бабочка, крылышки белые, желтоватые, иногда сероватые, с неясным серым узором. Нет, на конкурсе красоты тутовому шелкопряду было бы явно нечего делать…
Другим бабочкам она уступает не только в красоте. Есть не ест (нечем), летать не летает. Крылья, правда, есть, но у избалованной заботами человека бабочки они ослабли и самое большее, на что способны, – удержать в воздухе несколько мгновений. Да и то, если подбросить.
Конечно, не питаясь, долго не протянешь. Средняя продолжительность жизни бабочки – 10–12 дней. Единственное, что ей нужно успеть за это время, – оставить потомство.
Как обеспечивается встреча нелетающих самца и самки? На брюшке у самки есть пахучая железа. Выделяемое ею вещество – бомбикол – воспринимается усиками самца. Они покрыты волосками с отверстиями, внутри которых – нервные окончания. Чувствительность их потрясающа: насекомое реагирует на одну молекулу бомбикола.
Химики немало потрудились над расшифровкой строения бомбикола. Например, одна группа исследователей обработала 313 тысяч самок, чтобы получить в итоге каплю вещества весом четыре миллиграмма. Установлена формула бомбикола, привадить которую здесь не будем: вы догадываетесь, что она заметно отличается от общеизвестной Н2О.
В течение нескольких суток самка трудится в поте лица. Она откладывает порциями 600–700 яиц, причем каждое приклеивает к поверхности, и снимать их поэтому тяжело. Эту кладку называют греной.
Тут-то начинаются главные хлопоты шелководов. Японское наставление по уходу за шелкопрядом гласит: «Будьте столь же внимательны и нежны к вашим шелковичным червям, как отец и мать к своему грудному ребенку: как они ухаживают за своим ребенком, так и вы ухаживайте за этими хрупкими созданиями. Пусть ваше собственное тело служит мерилом при измерении холода и тепла. Наблюдайте, чтобы температура в ваших домах была ровная и здоровая, следите за чистотой воздуха и вносите в свой труд непрестанно, днем и ночью, всю вашу заботливость». Что ж, продукция шелкопряда так важна, что он вправе требовать к себе особого отношения.
