рассказывает Арвор. Голос у него был спокойный, мягкий и речь текла гладко, без запинок да покашливаний.
‒ В давние времена некоторые маги пытались подчинять себе безмагов, обычных людей. Запугивали, требовали дань, почитания наравне с богами. Но каждый раз люди обнаруживали, что источник силы мага ‒ не бесконечен. И даже самому могущественному магу нужен отдых. И какие бы охранные заклинания он ни ставил, толпа с камнями и дубинами все равно сильнее даже трех истощившихся магов. Убей с десяток, еще два десятка до тебя доберутся. Кроме того, не все маги жаждали власти. Были и те, кто учили безмагов создавать защитные амулеты. Использовать специальные кристаллы, блокирующие часть сил магов. Полировать их в отражающие зеркала. Никому разумному не хотелось проснуться однажды в, где власть захватила кучка безумцев.
‒ А потом случилась Единственная Магическая война, ‒ вспомнила Криста. ‒ Когда сильнейшие маги нескольких земель объединились, чтобы попытаться свергнуть правителей и захватить власть.
‒ Правильно, ‒ кивнул смотритель. ‒ Это была быстрая, жестокая и кровавая война. И потому и единственная. На сторону безмагов встали многие маги. Да и сами безмаги к тому моменту поднаторели в создании защитных и отражающих амулетов. Там, где в пламени заклинания горела сотня безмагов, еще две сотни вставали и забивали магов до смерти. Восстание захлебнулось в крови, в пепле сгоревших городов и деревень. В конце концов всех сторонников восстания жестоко казнили, а созданный Первый Всеобщий Совет Магов постановил начать повсеместное производство амулетов. Все маги выше четвертой ступени были взяты под жесткий контроль. И магам это не понравилось. Многие принципиально запечатывали магию у своих новорожденных детей, превращая их в обычных безмагов. И те уже не могли передать свою силу дальше в роду. В конце концов, стало ясно, что сильных магов перестает хватать, а катаклизмы, болезни, необходимость защищать свои границы, необходимость в помощи на производстве, добыче ископаемых и прочем никуда не делась. Без помощи грамотных магов стали чаще страдать безмаги. Так что землям, одной за другой, пришлось ослаблять контроль и выстраивать разумный баланс между магами и безмагами. Но до сих пор магов выше четвертой ступени немного по сравнению с остальными. А все Наблюдатели ‒ именно такие маги. Маг с меньшей силой может не справиться с Краем. Так что каким бы ни был трис Эйс, не так уж просто взять и найти нового Наблюдателя в Крепость.
Сейчас экономка, рассеянно наблюдая, как лакает сливки довольно жмурящийся Бафо, вспоминала тот разговор. И не смотря на весеннее солнце за окном и пение птиц, на сердце у нее было тяжело. Брачный договор ‒ надо же такому приключиться!
Это была старая, уже отживающая свое традиция. Главы семейств ‒ по дружбе ли, в обмен на услугу или еще по каким причинам заключали договор, по которому сговаривались о свадьбе своих детей. Причем, дети могли быть еще младенцами. От таких детей никогда не скрывалось предназначенное им будущее, они могли знать своего суженного или суженную с детства или не видеть их долгие годы, и разорвать такой договор было крайне сложно. На то требовалось либо согласие обоих глав, либо, в случае смерти хотя бы одного из них ‒ прошение одного или обоих обрученных с передачей дела в суд. Ну а в случае, если хотя бы один из заключивших договор был магом, дело переходило еще и в ведение магического Совета. Все потому, что маги скрепляли свой договор крайне сложным заклинанием, и разбивать его должны были маги высшего уровня. Ни суд, ни Совет такие дела не любили, считая, что этот архаизм отвлекает от по-настоящему важных судебных процессов, поэтому удовлетворялись такие дела обычно быстро. Была еще одна лазейка: если договор не был активирован до тридцати лет хотя бы одного из обрученных, он считался разорванным по умолчанию.
На кухню неслышно вошел Арвор. Кинул взгляд на слизывающего с усов сливки кота, но промолчал. Отодвинул стул, взял с тарелки кусок пирога и сел напротив экономки.
‒ Плохо дело? ‒ не стала скрывать, что слышала разговор Криста.
Арвор пожал плечами.
‒ Насколько может быть плохо, когда человеку, не переносящему любое давление, навязывают аж целую жену.
Впрочем, тон у смотрителя был не слишком огорченным.
‒ Что за девушка? ‒ в Кристе проснулось любопытство.
‒ Дочь бывшего сослуживца отца триса. Тайлин. Диа Тайлин.
‒ Значит, не магичка, раз диа, а не триса, ‒ кивнула экономка. ‒ Благородная, но безмагичка. И что думает делать трис?
‒ Отец триса жив, а насчет отца невесты мы пока ничего не знаем, ‒ Арвор встал, чтобы налить себе воды. ‒ Но я не думаю, что трис сейчас будет подавать на разрыв договора.
— Суд все равно назначает три или четыре месяца ожидания с момента активации договора, — вспомнила Криста. — Вдруг нареченные присмотрятся друг к другу и решат, что свадьбе быть.
Смотритель покачал головой.
— Не в этом дело.
Поскольку дальше Арвор замолчал, доедая пирог, экономка выжидательно смотрела на него, не сводя глаз. Арвор тихо вздохнул.
— Ладно. До недавнего времени Совет хоть и ворчал, но мирился с тем, что трис в Крепости без напарника. Никаких срывов у него не было. Никаких, по крайней мере заметных нам, проблем с Краем — тоже. И вдруг Совет начинает слать письмо за письмом, а теперь вытаскивает на свет старый договор. Прежде, чем ссориться с Советом, разумнее попробовать выяснить, что изменилось. Поэтому, трис присмотрится к девушке. Ну а девушка… если в дело вмешались главы Совета, возможно, ее и ее семью особо и не спрашивали.
‒ Не очень-то ей повезло, ‒ покачала головой Криста, пододвигая блюдо с пирогом поближе к смотрителю.
‒ Почему же? ‒ лукаво прищурился Арвор. ‒ Ты что же, не веришь в чудеса и искреннюю любовь? А вдруг они с трисом окажутся прекрасной парой?
От его пристального взгляда Криста вся вспыхнула и отвернулась, чтобы скрыть смущение.
‒ Почему не верю, как не верить, хочется верить, ‒ пробормотала она, поднимаясь и делая вид, что занята перемешиванием соуса, тихо булькающего на плите ‒ новенькой, между прочим, не на дровах, а на загорающихся от простейшего кристалла с многоразовым заклинанием, не дымных брикетах! Которые горели в три раза дольше!
‒ Да только где любовь, а где эти холодные стены и Край, который все силы, прости боги, высасывает.
‒ А ты верь в лучшее, ‒ рассмеялся за спиной Арвор. Скрипнул стул, смотритель подошел ближе и коснулся плеча Кристы. ‒ Спасибо за пирог. Пойду я, дела.
Соус задумчиво плюнул пузырьком.
