— Конечно, обошлось, а то ты меня не знаешь, — с энтузиазмом начала Мэгги. — Шеф, бедняга, так испугался, ведь его жена нас чуть не застукала… прямо за работой, представляешь?
Ники представила себе и содрогнулась. Это и служебным романом не назовешь, Мэгги не испытывает настоящих чувств к этому человеку, а ведь любовь могла бы послужить им оправданием. Это просто работа, Мэгги нашла верное слово. Ники вспомнила, как подруга любит повторять, что работа должна доставлять человеку удовольствие.
— Мы заперлись в его кабинете, — продолжала Мэгги, — и как обычно… работали… с документами. Вдруг стук в дверь, и как гром среди ясного неба раздается ее, по правде говоря, невероятно омерзительный голос. Если бы у меня был такой голос, я бы только в самых крайних случаях открывала рот. Уж лучше выучить язык глухонемых, чем так мучить людей. Она потребовала немедленно открыть дверь и стала барабанить в нее так, что еще несколько минут, и последняя преграда рухнула бы, обнажив всем суровые будни офисной жизни.
— Какой ужас. И что? — Ники не могла скрыть беспокойства.
— Да ничего хорошего, мне пришлось наспех одеться, а в результате многолетней практики я это делаю быстрее всех на свете, потом вылезти в окно и простоять на подоконнике, пока они не выяснят отношения.
— Ты стояла на подоконнике тринадцатого этажа? — Ники была в ужасе.
— Я и сама испугалась, когда вспомнила, что этаж-то у нас тринадцатый. Ну ничего, обошлось, поплевала через плечо, и полегчало. Зато народу внизу собралось великое множество, они показывали на меня пальцами, а некоторые зеваки даже приготовили свои телефоны и с нетерпением ждали, когда же я наконец решусь и прыгну, а они смогут запечатлеть мой исторический полет. Наверное, думали, что я несчастный офисный планктон, доведенный до отчаяния начальником-самодуром вроде твоего шефа. В общем, я стала звездой на полчаса. — Закончив на этом свой увлекательный рассказ, Мэгги принялась доедать остывший омлет как ни в чем не бывало.
— И все? Ты в течение получаса находилась на волосок от гибели и так спокойно говоришь об этом? — Ники не могла прийти в себя от шока.
— Я вовсе не была так спокойна до сегодняшнего утра, пока мой находчивый начальник не преподнес мне в качестве медали за мужество брошь с бриллиантиками. Меня это очень успокоило, привело в чувство и даже навело на мысль таким образом зарабатывать себе на безбедную старость. Буду анонимно звонить его жене, сообщать о факте прелюбодеяния ее дражайшего супруга, она примчится, я сразу за окно, а утром — будь любезна, принимай подарочек, ну, скажем, за вредность на производстве. Здорово?
— Нет, не здорово! Даже не думай! Ты просто сумасшедшая! Тебе надо отдохнуть, а еще лучше уехать подальше от своего начальника и его жены. У меня идея: поехали со мной, родители будут очень рады. Позагораем, развеемся, — предложила Ники. Может, португальское солнце и морская вода приведут в баланс бьющую через край энергию Мэгги, хотя шансов на это и маловато, но все же попробовать стоит. — Ты же сама говорила, что в Португалии самые горячие мужчины, — добавила Ники, увидев, что подруга колеблется.
Этот аргумент оказался решающим.
— Между прочим, хорошая идея. Я уже два года подряд не брала отпуск, пашу как проклятая, — сказала Мэгги и сама же рассмеялась своим словам. — Между прочим, от хорошей жизни тоже устают, поверь мне, — поправилась она.
Ники поверила ей на слово.
Подруги решили поехать в Португалию вместе. Мэгги планировала раскрепостить Ники и заставить ее хоть раз в жизни пуститься во все тяжкие, а Ники надеялась облагоразумить Мэгги и внушить ей важность таких непреходящих ценностей, как, к примеру, священные узы брака. С такими кардинально противоположными, но определенно благородными целями подруги решили отправиться в Лиссабон, где судьба уже приготовила девушкам помимо массы впечатлений, моря, солнца и песка еще и довольно-таки крутые виражи в линиях их судеб.
Позавтракав, подруги решили сначала приобрести билеты, а затем уже со спокойной душой пройтись по магазинам и обновить свой гардероб перед отъездом. Ведь шопинг, по утверждению Мэгги, занятие интеллектуальное, оно не терпит суеты, и заниматься им нужно с легким сердцем, не будучи отягощенной никакими планами, встречами и делами.
Уже через час билеты были куплены, и девушки отправились за покупками. В трех первых магазинах Мэгги умудрилась устроить скандалы только потому, что размер, который предлагали ей померить консультанты, не совпадал с предполагаемым ею самой, и, что самое неприятное в данной ситуации, не совпадал он не в пользу фигуры Мэгги. У Ники такая мелочь не вызвала бы и досады, но для ее подруги этот факт был равносилен унижению достоинства, нарушению прав потребителей, ну а далее следовал целый список юридических терминов, которые Мэгги выучила во время просмотра своего любимого сериала «Закон и порядок».
В четвертом магазине Мэгги наконец приобрела что-то напоминающее платье. Догадаться о том, что это все-таки платье, можно было, лишь прочитав надпись на этикетке, так как на выбранную модель пошло весьма ограниченное количество ткани.
Зато Ники пополнила свой гардероб несколькими сарафанами, подчеркивающими ее стройную фигурку, не претендуя при этом на излишнюю откровенность. Далее в корзину последовали пара шорт, шляпа и несколько купальников — вот и все, что Ники посчитала необходимым для поездки.
Но Мэгги только начинала входить в раж и категорически отказывалась вылезать из-под горы бикини, белья, пеньюаров и халатиков, куда она зарылась с головой в поисках чего-то такого, что никак не поддавалось членораздельному описанию, и лишь каким-то внутренним чутьем заядлого шопоголика Мэгги чувствовала, что копает в нужном направлении. Ники решила не мешать подруге в поисках истины, секрета красоты или чего-то еще не менее важного, но не получившего еще свое название. Она попросила подругу зайти к ней по окончании магазинного марафона, попрощалась и ушла.
Вряд ли она меня услышала, ну да ладно, перезвоню ей позже. Такое ощущение, что она собирается на стажировку в бордель! Ну к чему в отпуске пеньюары и кружевное белье, ведь, кроме меня, этого никто не увидит, наивно думала Ники.
Придя домой, Ники сбросила босоножки и прямиком направилась к холодильнику. Бокал холодного ананасового сока привел ее в чувство, это был один из самых крепких напитков, который она могла себе позволить. От спиртного Ники становилась ужасно нахальная и начинала, к ужасу окружающих, говорить то, что думает. Интересный факт — оказалось, что думает она довольно-таки много, а о некоторых к тому же не очень хорошо. Как следствие данной физиологической особенности организма, инстинкт самосохранения срабатывал у Ники каждый раз, когда она видела спиртное. Этот инстинкт благополучно удерживал ее на порядочном расстоянии от всего, что содержало градусов больше, чем ананасовый сок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
