Я хотела удовлетворить его, и ненавидела себя за это.
Но не так сильно, как любила его.
— Я ненавижу тебя, — снова пробормотала, но он лишь ухмыльнулся у моего рта, давая еще один последний, наказывающий поцелуй, прежде чем я провела рукой вниз по длине его прекрасного тела. Моя левая рука, та, что со свежей татуировкой Х.А.В.О.К, обвила основание члена, сжимая его, пока наслаждалась стонами, слетающими с его злых губ.
— Ненавидь меня, пока я люблю тебя, — сказал он, позволяя своей голове запрокинуться назад, кладя свои большие ладони поверх моей головы. На мгновение я почти поверила, что Виктор ведет себя мило. Он быстро уничтожил эту мысль. — Ненавидь меня, пока твой рот насаживается на мой член, — его пальцы сжали мои волосы, подбадривая взять его губами.
Я позволила ему вести себя, позволила толкать себя в мой рот настолько, сколько я могла взять. Мне потребовались мой кулак и мой рот, чтобы вобрать всего его, хоть это и был вызов для меня. Мышцы моего живота сжались от ожидания, когда я отступила, проводя языком по кончику члена Виктора и пробуя и его сперму, и мой собственный вкус. Такое сочетание опьяняло, усиливая легкий гул в голове от виски и утра, наполненного оргазмами.
Моя голова несколько раз покачалась, чтобы создать небольшое трение. Затем я отступила назад и провела языком по нижней стороне его члена, спускаясь к яйцам. Я дразнила языком шов, когда подняла глаза и посмотрела на лицо Вика. Его голова была запрокинута назад в блаженстве, губы приоткрыты, пальцы массировали мою голову.
Сейчас он полностью был открыт передо мной, утопая в безрассудстве.
Вероятно, я могла бы убить его, если бы действительно хотела. Разве это не странная мысль? Несмотря ни на что, это осознание вызывало извращенное чувство удовольствия. Я стояла на коленях, но прямо сейчас уязвимым был именно он. Когда я снова скользила ртом по всей его длине, бедра Вика толкнулись в ответ, упираясь глубоко в глотку. Я держала руку на месте, чтобы контролировать его, отступая, а затем сильно сжимая пальцами. Используя свою слюну в качестве смазки, я провела кулаком вдоль него, пока не достигла конца его ствола, а затем отпустила. Он испустил маленький рык, но я быстро снова взяла его за основание. Я повторяла это движение снова и снова, словно доила его.
— Рот, — огрызнулся он, снова прижимая мою голову к члену.
Вик протолкнулся между моими губами, и я застонала, ерзая на месте. Я снова была мокрой. Что ж, я никогда и не переставала. Так прошли мои три прошлых дня. С момента как мы вышли из ветхих руин дома бабушки Виктора, мы трахались без остановки.
Мы зависимы от яда друг друга.
Несомненно.
Я начинала мычать, напевая — трюк, которому я научилась в школе Прескотта. Никто не знает, как лучше мычать, чем девушки Южного Прескотта. Вибрации в моем горле прошлись от моего языка до тела Вика, самая извращенная песня в мире.
— Вот так, принцесса, — простонал он, хватка его пальцев сжалась на моей голове.
Я положила свою правую руку на его нижние кубики, чувствуя, как сжимаются каменные мышцы, когда мощный оргазм вонзил в него свои когти. Когда попыталась отстраниться, чтобы поправить использование слова «принцесса», он толкнулся вперед с жестоким стоном, разливаясь горячей, соленой спермой на мой язык.
Я сглотнула и отступила, проводя рукой по губам. Когда повернулась с ядовитым взглядом в сторону Вика, то обнаружила, что он ухмылялся мне, определенно удовлетворенный, самодовольный и чертовски раздражающий.
— Принцесса? — спросила я, когда он предложил мне руку, поднимая меня на ноги и прижимая мое обнаженное тело к передней части его. — В шахматах нет принцессы. Называй меня королевой или я найду другое прозвище.
— Как тебе «пирожочек»? — спросил он, смеясь из-за того, что я хмурилась.
— Рада, что ты находишь это забавным. А если серьезно? — пошутила я, когда Виктор поймал мои маленькие руки своими большими. Вид наших только что порезанных ладоней, прижатых друг к другу, с переплетенными татуировками HAVOC, притупил мой гнев. Но лишь немного. — Не заставляй меня порезать тебя, Виктор Ченнинг.
— Одевайся, моя королева, — сказал он, на короткое мгновение смотря на меня с настоящей любовью во взгляде. Он закрыл глаза, чтобы вернуть самообладание. Когда открыл их, они были остры от коварства и густы от насилия. — В конце концов, у нас впереди важный день.
Вик отпустил меня и пошел в душ, снимая халат, скорее всего, с единственной целью — продемонстрировать мне свою мускулистую задницу.
Мудак.
А затем снова, когда закрыла глаза, то услышала в голове его свадебные клятвы. Эти слова были нежно сказаны шепотом у моего уха, пока он двигался внутри меня глубокими, медленными толчками, любил и изобиловал романтическими намерениями.
Бернадетт, ты — движущая сила, стоящая за всем, что я делаю. Всегда была. Я не смогу отблагодарить тебя за это сполна. Без тебя у меня не было бы причины. Причины жить. Причины бороться. Причины преуспевать. Ты — кислород в моей крови и электричество, которые заставляют мое сердце биться».
Мои щеки вспыхнули красным, когда я встряхнула руками.
Была причина, по которой Вик не хотел произносить свои клятвы вслух на свадьбе.
Они предназначались только мне одной.
Но…должны ли мои оставаться секретом?
Потому что я не уверена, что предназначена только ему одному.
Глава 2
— Каллум до чертиков напугал нескольких детишек в аквариуме, — сказал Аарон, заезжая на парковку на окраине пляжа.
В Орегоне была зима — «идеальная» погода для вылазки на пляж, ведь, в конце концов, она никогда не бывает такой на самом деле. Слово «пляж» было немного неподходящим, «побережье» подошло бы больше. Вода всегда была слишком холодной для купания, но в теплый день, можно было насладиться прибоем, ласкающим лодыжки. Стоял солнечный день, поэтому мы решили арендовать багги. Я никогда раньше этого не делала, несмотря на то что Ньюпорт находился в двух часах от Спрингфилда, местным семьям была легко добираться сюда. Памела никогда не возила меня куда-либо. Я слышала рассказы о том, что однажды была в Диснейленде с Памелой, когда мне было три года. Но опять-таки я ничего об этом не помнила, так имело ли это значение? К тому же, готова поспорить, что именно папа был причастен к этой поездке.
Пэм просто не из тех людей, кто увез бы двух маленьких девочек в детский отпуск.
В любом случае, арендовать багги за восемь долларов в день — это так под стать школе Фуллера. Отпрыскам Оак Вэлли вероятнее всего принадлежат компании, которые производят эти гребаные штуки. Дети Прескотта…обычно просто крадут их.
— Как так? — спросила я, поднимая бровь, когда бросила на девочек взгляд через плечо.
Они обе были пристегнуты к сиденью, пока Хизер находилась по середине. Виктор выглядел так, словно у него на шее вот-вот лопнет вена, когда я сказала, что поеду на Бронко с Аароном. Но потом он посмотрел на Хизер, ее глаза прищурились, рот сильно нахмурился, и он понял, что выбора у него особо нет.
Если моей сестре не понравится Вик, у нас будут проблемы.
— Он спрятался за аквариумом с акулами и выпрыгнул из него! — объяснила Хизер, ее зеленые глаза зажглись весельем. — Мы думали это смешно, но из-за него маленькая девочка заплакала, — она сильно ухмыльнулась, но затем улыбка поблекла, и она прищурила взгляд в мою сторону. — Ты бы видела это, если бы была в аквариуме. Разве вам с Виком не скучно было провести весь день в номере?
— Я, э… — начала я, удивляясь, как в конце концов практически становилась родителем для восьмилетней девочки. — У нас медовый месяц, Хизер, — она сморщила нос и наклонилась, чтобы прошептать что-то на ухо Каре. Они обе захихикали, когда снова уставились на меня, и я подняла бровь. — Не хотите просветить меня в то, что происходит? — спросила, когда Аарон захихикал и выключил зажигание.
— Я только говорила, что скорее всего вы целовались друг с другом, — пошутила Хизер, одаривая дерзким взглядом, который напоминал мне мой собственный.
