– Генерал, ты не замечал чего-нибудь такого? – спросил в свою очередь министр у начальника штаба.
– Нет, Ваше достоинство, нет, Боевая честь. Плацдарм, как вам известно, невелик, можно сказать, ограничен. Любое увеличение военных сил и вооружений здесь лишено смысла.
Президент согласно кивнул. Плацдарм – это понятие бог весть каким образом сохранилось в памяти человечества – действительно был ограниченным. Граница между северным и южным человечеством проходила как раз через середину острова, по узкому перешейку, соединявшему его северную и южную половины. Так что ширина плацдарма составляла не более ста пятидесяти шагов, и ни одна из воюющих сторон не могла разместить там более тридцати орудий.
Солнце еще не достигло зенита, когда колонна вышла на плацдарм. Песок накалился, и бойцы запрыгали, обжигая ноги, но не нарушили строй. Сделав еще пятьдесят шагов, они вышли на боевые рубежи и встали за орудиями – по десять человек у каждого лафета. На середине перешейка, прямо перед орудиями, возвышался песчаный холм высотой в десяток локтей. Дула орудий были направлены прямо на него. Вокруг лафетов громоздились кучи камней. Бойцы вскарабкались на камни и застыли в ожидании команды открыть огонь.
Начальство, однако, не спешило. Президент, военный министр и начальник штаба подошли к подножию дюн, вдоль которых шел ряд воткнутых в песок тростинок. Все трое нагнулись, внимательно всматриваясь в них. Президент первым разогнул спину:
– Да, – сказал он озабоченно. – Поработали этой ночью наши враги. Колышки засыпаны песком на три пяди в высоту, а это значит, что дюны почти на шесть пядей продвинулись на нашу территорию.
– Так точно, Ваше достоинство, – отозвался военный министр. – Причем я позволю себе отметить, что песчинки, навеянные залпами их орудий на наши позиции, весьма и весьма крупные. Быть может, они думали, что мы уже пришли, и песок попадет нам в глаза.
– Вряд ли, – небрежно бросил президент, – не такие уж они кровожадные. К тому же знают ведь, что мы в долгу не останемся… Теперь надо будет отодвинуть дюны на прежнее место, а если удастся, то и пядей на шесть подальше, туда, к ним… Итак, вперед!
Все трое вернулись к орудиям и встали в центре позиций,
чтобы лучше наблюдать за ходом военных действий по всему фронту, протянувшемуся на сто пятьдесят локтей.
– Орудия, к бою! – скомандовал министр войны.
Начальник штаба повторил команду, и бойцы, вскарабкавшиеся на камни, ухватились за длинные, тяжелые рукояти орудий.
– Пли!
Бойцы повисли на рукоятях, спрыгнули с камней – и тридцать тростниковых стволов выпустили мощные струи воздуха к подножию песчаного холма. Песок закружился вихрем. Бойцы отпустили рукояти, и они медленно вернулись в исходное положение. Самозаряжаясь, орудия вновь набрали воздуха в свои мехи, приготовились к бою. Воины тем временем снова вскарабкались на камни в ожидании команды…
Немного спустя огонь перенесли на середину дюн, а под вечер начали целиться в самый верх. Таким образом холм не только был возвращен на прежнее место, но и продвинут на шесть пядей вглубь территории противника.
Перед наступлением темноты начальник штаба свистнул в четыре пальца, возвещая отбой, бойцы построились, и колонна, окрыленная высоким боевым духом, направилась к селению.
Война между двумя половинами человечества, южной и северной, велась на протяжении почти двух столетий с переменным успехом – в том смысле, что если ночью пожинали успехи северяне, днем южане добивались новых славных побед. Обе половины человечества имели общих прадедов и прабабок – это были трое мужчин и две женщины, случайно попавшие на пустынный остров во время Огненного вихря, и благодаря этому оставшиеся невредимыми и способными продолжить свой род. В древнем предании говорилось, что тогда Огненный вихрь губил именно населенные земли и щадил пустыни.
Вначале человечество было единым, сплоченным и состояло примерно из двадцати братьев и сестер, считая, разумеется, двоюродных. Со временем, однако, ввиду отсутствия семейного планирования, людей становилось все больше, а вскоре человечество населяло уже обе половины острова, и обитатели каждой начали с вожделением поглядывать на территорию соседей. Так созрела идея начать войну. Песчаный холм, нанесенный ветром посередине перешейка, своим расположением весьма тому благоприятствовал.
Война укрепляла дух обеих половин человечества. Может быть, в неопределенном будущем оно и смогло бы устремиться к достижению более высоких целей, сделать что-нибудь этакое и даже открыть какой-нибудь материк, но такие мысли пока его не посещали. Человечество продолжало себе мирно и тихо воевать, и это доставляло ему большое удовольствие. Почти такое же, как крокодилья вырезка и маисовый напиток, а их-то, слава богу, на острове хватало.
