- При чем тут короли? На титулы "Анитре" в высшей степени начхать. Что он пишет о гениальности по существу, твой Марк... как его там?
- Есть и об этом. Где же... Ага, вот. Автор рассуждает о полководческом гении. И утверждает, что, скажем. Наполеон вовсе не был таким уж гениальным полководцем.
- Это уже интересно,- оживился Дон Фигль.- Чем же Марку Твену не угодил Наполеон?
- Да вот он тут пишет, что многие, по всей вероятности, были выше Наполеона.
- Даже многие? Кто же это?
- Их имена так и остались неизвестными, в этом вся штука. Это могли быть коновалы, башмачники, точильщики - словом, люди, которые никогда в жизни не держали в руках меча и не сделали ни единого выстрела. Понимаешь? В душе они были полководцами, но не имели возможности выявить свое призвание.
- Как же их раскрыть-то, непроявленных гениев? - Дон почесал в затылке. - И потом, зачем усложнять программу "Анитры"? А главное, к чему тебе излишняя конкуренция? Давай-ка мы уж займемся только проявленными гениями. Вроде тебя.
Дон Фигль подошел к окну и, распахнув его, высунулся по пояс и с наслаждением вдохнул. "Еще решат, что здесь пожар", - подумал Дон, наблюдая, как лениво вываливаются наружу толстые дымные слои.
Судя по рисунку созвездий, дело шло к утру.
- Послушай, Дон!.. - В голосе Абора дрожал такой восторг, что Фигль обернулся.
- Послушай! А что, если за меру гениальности книги взять количество информации?
- И возговорила валаамова ослица человеческим голосом,пробормотал Дон Фигль.
- Что?
- Нет, это я так. Значит, ты предлагаешь принять за меру количество информации? Я правильно понял?
- Правильно,- заторопился Абор.- Давай двигаться от противного...
- Если мне что-нибудь противно, я всегда стараюсь отодвинуться подальше.
- Можешь ты хоть на время оставить свои шутки? Так вот, если рассуждать от противного... Какая книга наименее интересная? Та, которая не несет в себе никакой информации,- сам себе ответил торжественно Абор Исав.- Та, из которой читатель не почерпнет для себя ничего нового. Значит, и наоборот: чем больше информации заключает в себе книга, тем она интереснее.
- Забавно,- не выдержав, расхохотался Фигль.- Вообрази себе роман, в котором наиподробнейше, со всеми деталями описана стыковка двух галактических кораблей, со всеми включениями и выключениями тысяч маневровых дюз. Или, скажем, автор скрупулезно описал на сотне страниц доменный процесс. Несут ли такие книги информацию? Безусловно. Является она новой для среднего читателя? Является. Значит, по твоей теории получается, что...
- Это разные вещи,- упрямо нагнул голову Абор - И потом, у тебя примитивное представление об информации. По-твоему, информация - это обязательно какие-нибудь технические данные.
- А что же такое, по-твоему, информация? - спросил Дон, подумав, что этот графоман не так прост, как может показаться с первого взгляда. Вообще Абор Исав, прежде чем начинал читать свою писанину, по всем статьям походил на нормального человека.
- Информация... - Абор на минуту задумался. - По-моему, информация - это все, что содержит для человека элемент новизны. Все новое, что узнает человек.
- Неважно что?
- Неважно. Лишь бы новое. Новые чувства, новые понятия, новые слова... Новые характеры, если угодно.
- В этом есть смысл,- согласился Дон Фигль.- Но как же все-таки быть с доменным процессом?
- Во второй половине двадцатого века, когда кибернетика делала первые шаги, теория информации многим вскружила головы. Но тогда же были и здравые попытки применить ее к оценке литературных произведений. С помощью математики сравнить разные книги.
- Я читал об этом. Бред собачий.
- Не скажи. Некоторые результаты были любопытными. Например, один ученый еще в 1962 году установил, что в среднем стихотворение несет в себе в полтора раза больше битов информации, чем прозаический отрывок такого же объема. И электронная машина блестяще подтвердила этот вывод.
- Ладно, бог с тобой,- устало согласился Дон Фигль, которому было уже все равно.- Информация так информация.
- Мы на правильном пути! - горячо заговорил Абор Исав. Полное количество информации, содержащееся в книге, это главное и единственное мерило ее ценности. Каждая по-настоящему талантливая книга - это Монблан информации. Разве, прочтя такую книгу, ты не чувствуешь себя духовно обогащенным?
"Кто его знает, может, он в чем-то и прав,- мелькнуло у Дона.- Можно же писать бездарнейшие опусы, в то же время оставаясь, в общем-то, неглупым человеком".
Абор принялся разматывать чистую перфоленту.
"Чем черт не шутит,- подумал Дон Фигль.- Неужели "Анитра" решит признать его чемпионом? А что! Информации он мог понапихать в свою поэму предостаточно. Количество информации... Неужели это все, что нужно для художественного произведения? Нет, что-то неладно в нашей программе..." Но что именно неладно. Дон Фигль определить не мог.
Оба не отрываясь смотрели, как длинная лента шурша уползает в плоскую щель посреди панели.
- Сейчас все решится,- сказал Абор и оперся на панель "Анитры". Глаза его возбужденно блестели.
Дон Фигль почувствовал неопределенную тревогу. Словно ему доверили охранять сокровище, а он не уберег. Или упустил опасного преступника, и тот рыщет теперь на свободе.
Между тем "Анитра" осваивала новую программу.
Странные они, эти люди. Хотя бы вот эти двое. Болтают бог знает о чем, и что ни слово-то загадка. Вдобавок ко всему они по сути не понимают друг друга. Конечно, в разговоре они употребляют одинаковые слова, но беда в том, что в одно и то же слово каждый из них вкладывает свой смысл. Математический анализ их беседы показывает, что они как бы говорят на разных языках...
Поглотив программу, "Анитра" заработала вовсю. Тысячи книг одна за другой проносились перед ее памятью ровным строем, словно на параде летательных аппаратов. "Анитра" дотошно сравнивала между собой египетские папирусы и модерновые фоноблоки, похожие на малюсенькие карандашики: вставляешь его в ухои услужливые голоса наперебой читают тебе захватывающий боевик с выстрелами, погоней и красотками. "Анитра" с неуловимым проворством перебирала запечатленные в ее памяти тексты старинных фолиантов в обложках из телячьей кожи и неопрятные издания XX века, похожие на грязные кирпичики.
Дон Фигль глядел на многоцветную, весело подмигивающую вертикальную панель "Анитры", на которой плясали огненные стрелы, доходящие до самого потолка, и в душе его продолжал расти темный бесформенный ком тревоги.
Машина глупа. Всякая! Даже "Анитра" - плод гениального изобретателя. А вдруг она и в самом деле отдаст пальму первенства "Элегиям дуду"?
Неожиданно на выпуклой поверхности кофейного экрана начали четко проступать какие-то буквы. Обычно на этом экране "Анитра" выписывала результаты своих исследований.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
