поднимаюсь со своего места, желая затеряться в толпе, но Кирсанов не собирается даже отступать.
Он следует за мной по пятам, искренне, кажется, наплевав на чужое мнение.
— Злюка ревнивая, — смеясь, выдает Тимур, провоцируя меня на ответ. Только фигушки он его получит, да и вообще, что там Артем говорил про свадьбу?!
Нет, замуж я не спешила, да, честно говоря, мы эту тему вообще не поднимали и для меня тоже стало откровением услышанное. Однако задавать вопросы Артему я не спешила, посчитав, что лучшим вариантом будет просто промолчать. К тому же его родители не сильно благоволили нашему союзу, намекая каждый раз своему старшенькому, что стоит подумать. Зачем ему девушка без роду и племени, которая после занятий спешит не на маникюр, а за учебники. А порой меняет конспекты на фартук официантки.
Я своей работы не стыдилась, наоборот, в глубине души гордилась даже, что могу сама себя обеспечить.
Родителей у меня не было. Отца плохо помню, правда, частенько перебирая старые фото в альбомах, пытаюсь откопать на задворках памяти хоть что-то. Единственный момент, что отложился в подкорке — это его уход от нас. Однажды он просто собрал вещи, заявив, что полюбил другую женщину, уже после мама узнала, что папа четыре года жил на две семьи. И в той, чужой, у него растет сын.
После этого она стала все чаще прикладываться к бутылочному горлышку, пока однажды ее не забрала скорая, с тех пор я больше ее никогда не видела.
Раз в год только посещаю могилу на старом деревенском кладбище. Иногда даже кажется, что я изначально была одна в этом мире. Родители — размазанная картина в моем воображении. Нет четких линий, образов… два человека, который привели меня в эту жизнь, но быстро оставили одну.
— Эй, Аленка, — кричит Славка, размахивая руками, — как насчет жарких танцев на барной стойке?
— Только после тебя, — качаю головой, а ребята стоят и тянут ехидно губы в улыбке.
Нет уж, этот номер не пройдет, знаю я, к чему такие предложения и кто подобного рода идеи сгенерировал.
— А я бы посмотрел, — тянет лениво Тимур, делая глоток лимонада, — тем более, кто-то похорошел за эти годы.
— Жаль, это не ты, — пожимая плечами, сканируя его взглядом. Пусть катится к черту со своими желаниями, у меня есть парень и это неплохо бы ему зарубить себе на носу.
— Не боишься, что я разозлюсь и…
— Что и? — вскидываю подбородок, пусть видит, я не та девочка, что боялась сказать лишнее слово. Той Алены давно уже нет! — Я бы на твоем месте вела себя хорошо, пока папочка вновь не отправил куда-то на перевоспитание.
— Ты так беспокоишься за мою судьбу? — не сдерживается он.
Касается моей руки, а я резко ее выхватываю из его стальных оков, потому что кожа пылает от мужского прикосновения. По венам несется не кровь, а поток кислоты, что выжигает на своем пути все.
— Скорее за здоровье, — смеясь, добавляет Славка, подскакивая к нам. — Смотри, Тим, твой старший может размазать тебя по стене только за один взгляд в сторону своей крошки. Он тут всех держит в ежовых рукавицах.
Тимур внимательно слушает своего друга, но в синих омутах разгорается огонь, и мне это не нравится. Я знаю этот взгляд — он не сулит ничего хорошего. И лучше, что могу сделать — держаться от него подальше, пока не произошел взрыв.
Но Кирсанову нравится играть, нравится дразнить. Поэтому, наверное, он резко делает выпад вперед, сгребая меня в своих ручищах. А я растерянно таращу на него глаза, но ровно на секунду, потому что уже в следующее мгновение он впивается в мои губы своими на глазах у толпы, а главное — на виду у собственного брата!
***
Все-таки вовремя я прилетел, похоже. Не зря тянуло в родные края, как чувствовал, что мое присутствие просто обязательно. А братик хорош, конечно. Вот это подстава, не ожидал от него такой подлянки. Думал, соперничество между нами осталось в прошлом, а оно вон как.
Ты супер, Темыч!
Мало ему девчонок вокруг, что ли? Зачем именно с ней? С моей, мать вашу, Аленкой?
Не знаю, на кого больше зол, на нее или брата.
Кровь кипит, я зубы едва не превращаю в крошку, наблюдая за Аленой. Че-е-ерт! Чувствую, что внутри необъяснимое желание коснуться ее. Провести по волосам, по бархатной коже плеч. Сладковатый аромат ее духов сводит меня с ума, и я терзаюсь в сомнениях, но недолго. Плюю на запреты, понимая, что своим поведением вызову по меньшей мере удивление окружающих, по большей Артем наградит меня парочкой переломов, но удержаться не могу.
Почти преследую Алену, по пятам иду за ней и, стоя в толпе, резко сгребаю в объятия, целуя на глазах у всех.
Она на секунду лишь размыкает губы, а потом с силой отталкивает, начиная оглядываться испуганно. И я понимаю причину ее паники очень скоро, когда натыкаюсь на яростный взгляд Артема.
— Тим, — выдыхает он, — ты с первого раза плохо, видимо, понимаешь?
Ничего себе, Темыч решил пообщаться сначала, я-то приготовился уже к тому, что получу в зубы.
— Это у нас семейное, — заявляю нагло, разводя руками. — Дурное влияние старшего брата, знаешь ли.
Тот вскидывает подбородок, раздувая ноздри, а я неплохо знаю Артема, чтобы догадаться: он хочет показать всем, что повзрослел, стал правильным. Разборки на кулаках — это больше его не касается, жаль только не распространяется на предательство. А я искренне считаю, что поступил он, как козел. Знал ведь, что значит Алена для меня и все равно…
— Запиши себе напоминание, что чужих девушек лучше не трогать
— Да? — начинаю смеяться, потому как это слышать очень странно от него.
— Ты ее бросил, — чеканит он, будто не зная, как было на самом деле. И что я не по своей воле три года жил в тысячах километров от дома. Если бы не он, не та заварушка, сейчас все было иначе.
Ничего не отвечаю, не вижу смысла спорить. Тем более Аленка еле держит себя в руках, чтобы не расплакаться. В ее глазах застыли слезы, а мне меньше всего хочется причинять боль этой девушке. Достаточно, пожалуй, с нее.
— Эй, ребята, — вмешивается Славка, желая предотвратить возможную перепалку, — остыньте. Не то время и место вы выбрали для петушиных боев.
— Да все в порядке, — тяну вымученную улыбку, думая, что надо было возвращаться раньше.
— Конечно, — не успокаивается Артем, — у нашего красавчика все всегда под контролем, наверное, поэтому…
— Слава прав, — слышится голос нашей
