за столиками, но и охрана со второго яруса, выглядывающая вниз через перила.
Работа работой, но стеречь вип-комнату с начальством довольно не просто, когда есть дела явно поинтереснее обычного стояния у дверей.
Дела за этими самыми дверьми охрану не касались.
В переднем крыле разделенной надвое большой комнаты расположилась делегация из пятерых мужчин, не считая ещё двоих охранников, сторожащих дверь изнутри. Посмотришь со стороны – мафия собралась на переговоры, не иначе: важные лица, выглаженные костюмчики и пафосные речи. Танцевальная музыка не отвлекала собрание от вселенски важных вопросов - качественная звукоизоляция делала своё дело, предоставив свободное пространство для других нот.
Мелодия скрипки лилась ненавязчиво, мягкая и легкая. Она ласкала слух присутствующих своими нежными прикосновениями, словно прохладный весенний ветер, поглощая, но не отвлекая от основного занятия.
Гелле было всё равно, о чём беседуют люди в пиджаках. У неё была своя нехитрая функция – играть да улыбаться, кому требуется, а уж это дело было выработано у неё едва ли не на уровне инстинкта. Столько раз она развлекала здесь, в стенах как главного зала бара, так и вип-комнаты, особых гостей своей игрой – казалось бы - просто скрипка, но какой был ажиотаж на подобного рода развлечение. Несколько лет она отыгрывала одни и те же отдельные произведения, одни и те же концерты, радуя в своем роде «элитарную» публику живой музыкой, и теперь ей не составило труда прийти к хозяину бара и взять подработку на вечер. Где она была всё время, с момента увольнения не интересовало никого, ровно как и моменты в работе, когда та то и дело сбегала на пару дней в Зону.
Изумрудный шелк платья струился по стройному телу, едва прикрывая колени; рукава-фонарики закрывали руки вплоть до тонких запястий, и отсутствие выреза прикрывало от любопытных глаз то, что демонстрировалось танцовщицами этажом ниже. Знающей своё дело девушке не всегда требовалось обнажаться, чтобы получить желаемое внимание.
Из-за копны каштаново-рыжих волос, скрипачка то и дело поглядывала на мужчину, сидящего рядом с оголовьем стола – средних лет, довольно приятной наружности. «Внешность и вправду обманчива» - подумала та про себя, ведь встреть она такого в обычной жизни, никогда бы и не подумала, что такого вида человек может быть замешан в каких-то криминальных делах. А уж с его родом деятельности… Может и не криминальных – Гелла не знала, не слушала ведь; знала только то, что так интересующий её мужчина был подполковником.
Знала из карты контракта.
Взгляд за взглядом, движение за движением – музыка и приглушенный свет придавали её магии дополнительные силы, против которых у подполковника никаких контр-заклятий не было. И вот собрание завершается, караул у входной двери меняется, а скрипачка и подполковник удаляются во второе крыло вип-комнаты, закрывая дверь изнутри на ключ.
Понятное дело, для чего эти комнаты тут предназначались: не всех устраивало, что местные представительницы древней профессии будут их обслуживать в дешевых тесных подсобках, где не развернуться, не вдохнуть полной грудью. Пошлый красный преобладал тут везде, начиная от мягкого ковра под ногами и заканчивая закрытыми шторами на окнах – от его переизбытка Геллу мутило.
Подполковник сбросил с себя пиджак, расслабил дурацкого ярко-сливового цвета галстук и забрался на кровать, приняв при этом выражение лица самое что ни на есть хозяйское.
«Что, предложишь теперь поиграть на твоей скрипке?» - вопрос так бы и остался в голове девушки, если бы мужчина его не озвучил, практически слово в слово. Геллу замутило пуще прежнего – настолько нелепо и отталкивающе стал выглядеть вояка, да ещё и в таких декорациях. Но деваться некуда. Инструмент девушка отложила в сторону, в оставленный здесь ранее футляр. Легким движением расстегнула на талии тонкий кожаный ремешок и тот повалился ей под ноги, сослуживший свою службу в этот вечер.
Подполковник растянул губы в улыбке, явно довольный тем, что ему таки причитается услуга, ранее озвученная как не исполняющаяся и, как бы тот не старался скрыть своё нетерпение, то отпечатывалось на нём как рисунок маркером на коже. Шелковая лента, которую Гелла взяла с тумбы, приятно холодила её ладони, и цены бы ей не было, если бы не цвет – снова чёртов красный.
- Ваш излюбленный фокус, да? Привязать клиента и держать, пока он умолять не начнет. – Мужчина оказался довольно болтлив, в отличие от времени собрания, где он больше молчал, и девушка предполагала, что тот просто слишком взволнован в ожидании предстоящего. Но плохого в этом не находила – только хорошее, в частности в том, что голова подполковника сейчас забита только ею.
Лента скользнула между ладонями мужчины и толстыми металлическими прутьями спинки кровати, закручиваясь в несколько оборотов, каждый из которых оканчивался крепким узлом. Вояке бы заметить такую странную завязку, но нет: Гелла знала о своём маленьком таланте, способном практически полностью подчинять себе сознание человека, дай только продолжительный зрительный контакт. Не так уж и много.
Пленник лежал закованный, бормоча что-то неясное, а девушка продолжала прожигать его бледно-нефритовым взглядом, держа в ежовых рукавицах. В такие моменты, когда победа была в её руках, Гелла благодарила всё то, через что ей пришлось пройти тогда, давно, будучи в руках учёных. Все эти пытки, иглы и клетки казались ей лишь необходимой платой за инструмент, которым девушка до сих пор училась владеть и использовать по назначению.
От прикосновения её теплых ладоней к горящим щекам, мужчина затаил дыхание, что, в целом, не унимало его дрожи. Гелле казалось это забавным: цель находится в секундах от смерти, а его мысли занимает лишь то, что какие-то несколько сантиметров отделяют её бедра от его причинного места. Ещё секунда – и девушка уже обнимает худощавую мужскую шею, пульс в которой колошматится так, что, кажется, от него подрагивают и её руки. Вот его голова уже на её груди, крепко прижата, не вырваться, даже если будет желание. Девушка словно удавка на висельнике, медленно стягивает свои объятия, но, нет – сегодня она не душитель. Не совсем.
Генерал ли, обычный боец или просто неудачливый пьяница – шеи у каждого сворачиваются с одинаковым хрустом и ничто прижизненное не дает ему в этом эксклюзивности.
Жизнь в подполковнике затихла и Гелла отпустила его. Похоже, что цель даже понять ничего не успела, а может и поняла – но ничего не получилось предпринять. Однако, заплатили ей не только за жизнь человека, но и за информацию, коей тот обладал. Педантичный мужчина сложил все
