польской шляхты, входило устроить в нижнем ярусе звонницы костел. Самая высокая башня Москвы должна была помочь ему выполнить обязательства перед иезуитами.
IV
В 1613 году земское собрание избрало на русский престол четырнадцатилетнего Михаила Федоровича Романова. Новый царь был слишком молод, чтобы управлять государством, и фактически власть взял в свои руки его отец, бывший боярин Федор Никитин Романов, при Годунове постриженный в монахи под именем Филарета и со временем добившийся сана патриарха всея Руси.
Романовы были такой же выборной династией, как Годуновы, перед ними стояла та же проблема утверждения преемственности. В 1624 году к единственной свободной стене звонницы Петрока Малого пристраивается еще одна колокольня, увенчанная остроконечным шатром. Надпись на ней гласила, что «колокольня возведена Божию милостию, повелением Великого Государя, Царя и Великого князя Михаила Федоровича всея Руси Самодержца, по совету Господина Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Филарета Никитича».
Годунов в своей надписи на колокольне возвещал о правах своего преемника, Филарет - утверждал преимущество духовной власти над светской и объявлял всему свету, что царь поступает так, как он - отец и патриарх - ему советует. Он перенес в свою «Филаретову пристройку» патриаршью ризницу, где хранили священные реликвии и сокровища русской православной церкви. Тем самым символ могущества I славы государства превращается в символ намерения церковной власти стать выше власти светской.
Не удивительно, что правнук патриарха Филарета - Петр I, считавший, что церковь должна быть покорной слугой царского единодержавия I вообще упразднивший даже должность патриарха, приказал расчис-ш м. самодержавную надпись под куполом Ивана Великого. Она заново меняла над потускневшей к тому времени вязью затейливых букв на «Филаретовой пристройке» (надпись Филарета была снята в 1806 году).
Сподвижникам Петра I, начавшим вместе с молодым царем переустройство русского государства, Иван Великий казался воплощением старой боярской Руси, озлобленно огрызавшейся на каждое нововведение. Для того чтобы показать свою силу, бывший торговец пирогами, став-шин Светлейшим князем и денщиком царя, Меншиков приказывает архитектору Зарудному построить в своей городской усадьбе на Чистых прудах церковь архангела Гавриила… на одну сажень выше Ивановой колокольни. Зарудный построил церковь-башню в новом духе с коринфскими пилястрами и богатой лепниной в стиле барокко и увенчал ее похожим на иглу золоченым шпилем.
Хотя молния ударила в шпиль «Меншиковой башни», как она называлась в народе, и испепелила ее верхний ярус, однако попытки прев-юнти Ивана продолжались. В конце XVIII века уже не князь и не царский любимец, а разбогатевший на откупах купец Семен Васильев заказал Родиону Казакову… колокольню Андрониковского монастыря выше Ивана Великого. Строительство было приостановлено личным вмешательством грозного императора Павла.
V
С глубокой древности принято архитектуру сравнивать с музыкой: и та и другая основаны на ритме, на гармоническом соотношении частей. Но вряд ли можно найти другое архитектурное сооружение, которое, подобно Ивану Великому, так сливалось бы с музыкой. Каждый ярус колокольни имел свою собственную тональность. В самом верхнем ряду располагались колокола дискантовые. Во втором ярусе - шесть колоколов альтовых, в первом ярусе - шесть колоколов теноровых, на звоннице - колокола басовые. «Сначала шесть раз ударяет в один наименьший колокол, а потом попеременно с колоколом побольше шесть же раз; затем уже в оба попеременно с третьим, еще большим, столько же раз и в таком порядке доходят до самого большого; тут ударяют уже во все колокола и притом столько же раз. Затем вдруг перестают, а там в том же порядке начинают сызнова. И так повторяется на дню много раз». «А как, случалось, зазвонят в замке в перечисленные выше тридцать-то семь колоколов, так, бывало, наводят тоску и какую-то внутреннюю дрожь», - писал польский посол.
Во время шествия царя или патриарха в собор давали торжественный звон. По случаю рождения царевичей или царевен звонили уже по-другому. При бракосочетании тех и других звучал Успенский большой колокол. Кончину государя или кого-либо из членов царской фамилии возвещали троекратным ударением, звонили «в один край», то есть тревожно и скорбно.
Колокольный звон был не только принадлежностью церковного обряда, но заменял в Древней Руси часы, газеты, радио. Ивановская колокольня давала сигнал начала звона в остальных церквах Москвы. Она была и главной вертикалью столицы и ее камертоном. По ней как бы равнялась жизнь в городе, и к ней денно и нощно было привлечено всеобщее внимание. Сигнал подавал Патриарший колокол, в него ударяли ежедневно утром н вечером; сразу за ним начинали звонить в Чудовом монастыре, а потом в других церквах Москвы. Звон колоколов не переставал с рассвета до полуночи и был слышен, по уверениям современников, на десятки верст вокруг.
Кремлевские колокольни имели тридцать семь колоколов. Каждый имел не только свой голос, но и имя: Патриарший, Лебедь, Медведь,
Глухой, Широкий, Реут, или Ревут. Новгородский вечевой колокол - трофей Ивана Грозного, Ростовский, Слободской, Даниловский - получили название от местности, в которой были отлиты. Корсунские колокола, по преданию, были памятниками взятия Корсуня (Херсона) Владимиром в 988 году.
В Англии самый большой колокол находится в здании парламента и весит 850 пудов (отлит в 1856 году). Во Франции самый большой колокол находится в Соборе Парижской богоматери. Он был набатным колоколом французской революции, за что попал в опалу. Первоначально французский набатный колокол, отлитый в 1400 году, весил 375 пудов, а в 1685 году он был перелит в 650-ти пудовый. В Италии самый большой 700 пудовый колокол находится в Миланском соборе. В Германии славятся своей красотой и древностью колокола Глориа в Эрфурском соборе, отлитые в 1497 году в 687 пудов.
Самым большим колоколом Ивана Великого был царь-колокол. Отлитый при Борисе Годунове, он имел 1000 пудов весу. В 1668 году колокол был перелит и стал весить 8000 пудов. Он висел на брусяном срубе между Ивановской колокольней и Архангельским собором.
Корнилий де Бруин пишет: «Посреди большой площадки, окруженной различными зданиями, возносится башня или колокольня Ивана Великого, подле которой находится громадный колокол, упавший с колокольни во время пожара 1701 года и разбившийся от падения. Колокол этот величины чудовищной».
В 1733 - 1735 годах он был заново перелит отцом и сыном Мотори-ными в 12 327 пудов. Это беспримерное литейное предприятие тоже имело свой политический смысл. Императрица Анна Иоанновна, дочь брата Петра I, демонстрировала им свою приверженность к старорусским обычаям. В 1737 году, когда колокол был еще в литейной яме, разразился пожар. Москвичи, видя, что в яму, где находится колокол, падают горящие бревна, стали лить воду. Колокол от неравномерного охлаждения треснул
