из первых двух мужчин начинает его подкалывать:
– Хорош дуться. Подумай лучше, как ты в одиночку потащишь по лестнице пианино. Я сомневаюсь, что оно влезет в лифт.
Аманда не выдерживает и, кривясь от боли, с удивлением спрашивает:
– Пианино?
Другой мужчина заканчивает монтировать рампу и оборачивается.
– Ага. Здоровое, зараза. Оно еще в кузове. Мы всегда оставляем самое вкусное на десерт, – отвечает он с улыбкой.
– Какой этаж? – спрашивает Аманда.
– Четвертый. Вы тоже на нем живете?
Она вздыхает:
– На третьем, но это ненамного ближе.
Аманда улыбается и, вяло махнув им на прощанье рукой, заходит в подъезд. В лифте она ищет ключи и одновременно старается не дышать, чтобы справиться с подступающей тошнотой. Наконец она выходит на своем этаже и трясущимися руками открывает замок.
Аманда заходит в квартиру, захлопывает дверь и сбрасывает обувь. На кухне она наливает стакан воды и медленно опускается на пол рядом с холодильником. Крошечными глотками выпивает воду и, обессиленная, ложится на спину. Мысль о пианино почему-то не выходит у нее из головы.
Аманда закрывает глаза и засыпает, как ей кажется, навсегда.
Айрис
Айрис стоит за стойкой регистрации и заносит в базу возвращенные читателями книги, когда понимает, что происходит что-то странное. Аппарат сканирует штрих-коды, и она складывает книги в тележку рядом со столом. Иногда на экране монитора выскакивают сообщения о просроченных платежах, и Айрис легким движением кликает по ним. На аккаунт читателей автоматически начисляется штраф, который им придется заплатить в следующий раз, когда они придут за новой книгой.
Почти половина двенадцатого. За последние полтора часа всего трое читателей пришли брать книги. Айрис помогала им отыскивать книжные новинки. Сегодня у нее побывал мужчина, искавший книгу, которая была еще не напечатана, а другую читательницу, что хотела редкий том о природных лекарствах, она и вовсе направила в городскую библиотеку. Она даже выдала читательский билет девушке, которая явно интересовалась лишь вай-фаем.
Трое читателей. Всего восемь книжек. Пять романов, две книги о вязании и один сборник стихов. Читателей пришло бы в два, а то и в три раза больше, если бы не середина лета.
Айрис сканирует последние книги. Краем глаза она видит, как к ней направляется Рамир, но внезапно он застывает на месте. Пьяный в стельку мужчина, спотыкаясь, вваливается к ним с площади Сергеля через вращающуюся дверь. Его одежда яснее ясного говорит о том, что ночь он провел на улице. Пьяница, заметив, что охранник тоже вытаращился на него, выпрямляет спину и с беспечным видом направляется к туалетам.
Мужчине удается сделать всего несколько ровных шагов, затем его начинает пошатывать, и он, споткнувшись, обрушивает один из стульев, что стоят за пределами зоны кафе. Вымученно улыбнувшись, пьяница пытается сделать вид, что ничего не произошло, но тщетно: следующим движением он переворачивает еще один стул, а затем и стол в кафетерии. Следом сам падает на пол и замирает. Рамир бросается к нему со всех ног, а по пятам за ним следует их коллега Сюзанна, которая наблюдала эту сцену стоя поодаль.
Что-то не так. За сегодня это их первый посетитель из тех, которых ноги не держат.
– С вами все о’кей? – спрашивает Рамир.
Как правило, бомжи и пьяницы идут к ним нескончаемой вереницей. Выходящие на площадь Сергеля двери библиотеки – словно прямое приглашение для них.
– Боюсь, мне нужно домой. – Лотта, одна из библиотекарей, появляется у Айрис за спиной. – Мне что-то нехорошо… Ох, что здесь произошло? – спрашивает она, уставившись на сцену в фойе библиотеки.
– Да вот принес черт беднягу, – отвечает Айрис.
Лотта кивает.
– Прости, но остаться я точно не могу. Голова жутко раскалывается, и температура, кажется, за сорок. – Лотта пытается улыбнуться, но по ее лицу видно, что ей сейчас не до улыбок.
Айрис смотрит на нее и решает, что Лотте действительно очень худо.
– Все в порядке, иди домой. В любом случае у нас и посетителей-то почти нет.
– Да, как-то необычно тихо, – говорит Лотта, не обращая внимания на то, что человек на полу начинает кричать, что на него напали. – Ты как, справишься? Я скажу Хуану, что ухожу домой, так что он будет в курсе. Не уверена, что смогу прийти завтра.
– Сегодня среда, и на твоем месте я взяла бы отгул до понедельника. Ты выглядишь, мягко говоря, не очень, – говорит Айрис и улыбается.
Лотта издает короткий смешок:
– Очень может быть.
Айрис занимает свое место за стойкой регистрации и через смартфон заходит на свою страничку в соцсети. Двое лайкнули ее последний статус, а на страничке библиотеки в фейсбуке кто-то оставил вопросительный комментарий. Она пишет ответ: нет, мы не закроемся на лето, в июле мы работаем в обычные часы, приходите к нам всегда, когда удобно, искренне ваша… Айрис перечитывает свой ответ и меняет «искренне ваша» на менее официальное «спасибо!». Никто в фейсбуке в своих постах не пользуется фразочками вроде «искренне ваша».
Обратный отсчет до отпуска: осталось две недели и два дня. Неделю они проведут в коттедже на Аландских островах, а затем еще две – с родственниками в их летнем домике на озере Эльмарен.
Краем глаза она замечает приближающегося к ней Рамира.
– Наш Хуан, кажется, по образованию медбрат, верно? Там что-то… что-то не так с тем пьяным. Но я не хочу звонить в скорую, если нет ничего серьезного. Вчера мы их дважды вызывали, а пациенты попросту оказались старыми пьянчугами. Как думаешь, он может посмотреть? Этот пьяный не агрессивен, но… я не знаю. Что-то с ним не так.
– Да, он был медбратом, но если человек болен, звонить в скорую все-таки придется…
У нее завибрировал смартфон. Айрис смотрит на экран: звонок из «Маленьких Фазанов».
– Извини, звонят из детсада моей дочери. Я должна ответить. Хуан сейчас вон там, – говорит она и неопределенно кивает в глубь офиса.
– Здравствуйте, Айрис слушает, – говорит она, и ее пульс учащается: воспитатели детского сада еще ни разу не звонили ей, просто чтобы поболтать.
– Доброе утро, это Стина из «Маленьких Фазанов». Мы обзваниваем всех родителей, так как мы… в общем, на сегодня нам придется закрыться. Биргитта явилась утром на работу совсем больная, и, если быть честной, я чувствую, что и сама уже от нее заразилась. Вы же понимаете, мы меньше всего хотим, чтобы дети свалились с гриппом. И, сдается мне, некоторые уже заразились, многие жалуются на боль в животе, и…
– А что с Сигрид? – взволнованно перебивает ее Айрис.
– Что? О, с ней все о’кей. Извините, мне следовало сказать: она в полном порядке, никаких проблем, – но мы решили, что после обеда закроемся. Как только мы договоримся со всеми родителями, я отпущу Биргитту и закроюсь. Сегодня у нас не так уж много детей. Я знаю, вы не забираете Сигрид по средам, но я звонила вам
