— Алле… кто?
Я откашлялась и нерешительно представилась:
— А-а… Карина Дмитриевна, это Прохорова, ваш работник. Я прошу прощения за столь…
— Прохорова, короче.
— У меня огромная проблема, Карина Дмитриевна. Хотя это вас не касается напрямую, но вам будет интересно узнать, что со мной случилось. Оно того стоит. Я очень прошу вас сейчас приехать за мной к моему дому. Я все понимаю, но такое бывает раз в жизни и больше шанса узнать об этом у вас не будет никогда.
— О чем речь? Если вы не трезвы, Прохорова… Это по работе?
— Да Боже упаси! И я вообще не пью. Я расскажу вам о…
— Если что-то о моем муже…
— Виктор Александрович — святой человек.
— Ваш адрес.
Я продиктовала адрес. Тихо прошла в комнату и достала документы и деньги из секретера. Осталось там совсем немного, и я задумалась о том, а сколько все-таки я отсутствовала? Моя одежда находилась в спальне, в шкафу… Не пойду. Вытащила из стиральной машины свои нестиранные вещи, набила ими пакет. В прихожей влезла в куртку, переобула туфли, достала ключи из ключницы и вышла из квартиры.
Черная, строгая, как и ее хозяйка, машина подъехала через двадцать минут. Я поздоровалась и, открыв дверцу, деловито постелила на сиденье полиэтиленовый пакет, перед тем как сесть самой. Начальница невозмутимо наблюдала.
— Извините за звонок, Карина Дмитриевна.
— Что у вас случилось, Анастасия?
Настроение немного улучшилось. Если Карина Дмитриевна помнит мое имя… У меня все шансы на благополучный выход из этой неприятной ситуации. Она помнила по именам только работников с безупречной репутацией, тех, чье имя ей не стыдно было произносить.
— Я расскажу вам все с самого начала и очень подробно. Только скажите, какое сегодня число?
— Сегодня уже двадцать пятое сентября.
— Ага-с, значит — время течет параллельно, без замедления и ускорения. Всего несколько часов прошло, надо же…
А дальше я спокойно, насколько могла в отдельные моменты, рассказала о том, что со мной произошло. Всхлипнула, рассказывая о ранении Луки, и вытерла слезы. В конце рассказа предложила продемонстрировать дареный наряд, правда несколько утративший свой первоначальный вид. А также ободранные руки, колени и предоставить образцы иномирного грунта, сохранившегося в виде грязи на моем теле.
Моя начальница выслушала все спокойно, подумала немного и спросила по делу:
— Сейчас вам некуда идти?
— Некуда. Но дело даже не в этом. Мне нужен совет — с чего начать? Развод — это понятно. Квартира была моей еще до замужества, так что делить-то и нечего. Но он же прописан и просто так его не выкинешь. Ну, это я решу с адвокатом, потом. Тут вся ситуация в целом просто в голове не укладывается. Поэтому я — к вам. Более здравомыслящего человека, чем вы, я просто не знаю. Я понимаю, что наглею, вызвав вас ночью, но случай такой… дело не только во мне. Что делать с Мышкой, мне же велено было дождаться ее, а я тут вот… Что вообще делать, с чего начать? И вопрос, на который можете ответить только вы — нельзя ли мне воспользоваться служебной жилплощадью банка? Всего несколько дней, пока я не оформлю и не получу кредит? Тогда я смогу снять угол до окончания моих семейных разборок.
Начальница завела машину, мы поехали.
— Сейчас едем ко мне. Не нужно больше никому рассказывать обо всем, что с вами случилось. Сейчас вы вымоетесь, я дам вам что-то из домашней одежды, поедите…
— Я поела. А ваши домашние, я не стесню их?
— Дети мужа давно живут отдельно. Он сам в командировке в Москве. Его не будет дома еще неделю. И потом — мне необходимо время, чтобы продумать вопросы, которые я хотела бы вам задать. Вы обратились ко мне потому, что вам необходимо жилье и кредит?
— Не только, Карина Дмитриевна. Просто любой другой человек уже вызвал бы скорую и меня увезли бы в психушку. А вы привыкли мыслить рационально и не склонны к принятию импульсивных решений. Вам нужно досконально разобраться в любой ситуации, перед тем как принять то, или иное решение. Вы не просто умны, вы — разумны.
— Обычно эти слова меняют местами. Но вы хорошо изучили меня. Да… Признаться, у меня была мысль понаблюдать за вами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Наблюдайте, я не против. И отвечу на любой ваш вопрос.
Мы подъехали к ее дому, вышли из машины и вошли в ярко освещенный подъезд. Карина Дмитриевна мельком взглянула на мою одежду и гораздо внимательнее всмотрелась в лицо. Потом мы ехали в лифте, а она продолжала рассматривать меня. Молча.
В квартире я разулась и оглядела себя.
— Не хотелось бы сорить в вашей квартире.
— Ничего, проходите прямо в ванную, мойтесь. Я не ограничиваю вас во времени. Ночную рубашку и халат повешу на ручку двери. Ваша комната вот эта — первая дверь. Это гостевая. Белье чистое. В ванной аптечка — обработаете царапины. Ложитесь спать. Я завтра позвоню с работы на домашний, если возникнет необходимость. Приеду — поговорим предметно. Кухня… холодильник. Ну, разберетесь сами.
— Спасибо вам огромное.
— Спокойной ночи.
Проспала почти до обеда и не слышала, звонил ли домашний телефон. Умылась, поела, выпила кофе и ждала хозяйку. Долго думала о том что произошло со мной, потом попыталась отвлечься от этих мыслей, читая книгу, найденную на полочке в гостевой комнате. В процессе опять уснула.
Ближе к вечеру вышла из комнаты, прислушиваясь к тому, что происходило в квартире. Было тихо. Пройти внутрь и проверить комнаты на наличие хозяйки я не решилась — шарить по чужой жилплощади было неловко. Поэтому просто громко прикрыла дверь. И стояла, прислушиваясь.
Начальница не заставила себя долго ждать. Вышла из хозяйской зоны и остановилась возле меня. Вопрос, заданный мне, был неожиданным:
— Анастасия, вы смотрелись сегодня в зеркало?
— Э-э, сегодня? Боюсь, что нет. Как-то… вчера запотело в ванной, а сегодня я только зубы чистила, там щетка запечатанная была, я потом верну вам… а больше незачем. А что? Что-то с лицом?
Срочно захотелось к зеркалу, я ощупывала себя на предмет повреждений. Как будто не болит ничего. Ни царапин, ни порезов, прокушенная губа тоже не саднила. Меня провели к большому зеркалу в холле. Я всмотрелась.
Охнула, схватившись за голову, сунулась в зеркало почти носом.
— Ох, ты ж! Что это со мной?
— Так это не линзы?
— У меня единица. Нет, это что-то неожиданное. И волосы… странно это все.
— Дело в том, что еще вчера я заметила какое-то несоответствие в вашей внешности, но сегодня оно только усугубилось. Цвет глаз стал интенсивнее, и волосы… ну, вы сами видите.
У меня всю жизнь были глаза серо-коричнево-зеленоватого цвета. Не то, чтобы сочетание некрасивое, но неопределенное какое-то. Я давно сделала для себя вывод, что чистый, однозначный цвет глаз вообще является редкостью. В основном у всех людей была игра если не цвета, то оттенков радужки. А сейчас она у меня была насыщенного темно-зеленого цвета. Чистого цвета, что у зрачка, что с краю.
Волосы, ранее светло-русые, сейчас стали черными. Хотелось бы их глубокий цвет назвать иссиня-черным, но нет. Они были иззелена-черными, как ни странно. Заодно сильно почернели и брови с ресницами, что мне понравилось. Да и вообще…
— Ничего так…
— Да, неплохо. Немного непривычно, но очень идет к вашей светлой коже.
— Ну, есть некоторые мысли, если вам интересно. Лука… он был седым, но оттенок седины был зеленым. В принципе, если он леший, то это и подразумевает что-то в этом роде. А он сказал — живи… лешачишка… Как-то не очень звучит, да?
— Стало быть, все эти изменения закономерны? Это все последствия вашей инициации в качестве э-э-э… лешей? Да, нужно бы как-то что-то более благозвучное…
— Да я не думаю, что имею право на это… эту… должность. Просто он, очевидно, не хотел, чтобы что-то из того, чем он владел или обладал, досталось нападающим. Или я неправильно поняла ситуацию в целом, что я об этом знаю? А леший — это же не только внешность, но и врожденные способности, навыки, знания, наконец. Опыт, наработанный поколениями предков. А тут с нуля и совсем без понятия, и даже без намека о базовых знаниях, элементарных обязанностях. Я думаю, что эти внешние изменения — предел. Ну, и перенос этот непонятный… Он сам умел это, раз предлагал вернуть меня домой. К тому же, он сказал это с легкой иронией, что ли — про лешачишку, ну, насколько позволял момент.
