– Дорогой мой, – сказал он, – можно, я немножко посплю?
– Забудь об этом, Мо, – ответил я. – Сиди, я хочу с тобой поговорить.
Экки с силой потер лицо рукой, поворачивая свой резиновый нос под самыми неожиданными углами.
Я достал пачку «Кэмел», дал ему сигарету и закурил сам.
– В чем дело, бродяга? – спросил он. – Держу пари, ты снова хочешь поковыряться в моих мозгах.
Я отрицательно покачал головой.
– У тебя нет мозгов, – сказал я. – Тебе просто кажется, что они у тебя есть.
Экки закрыл глаза.
– Сегодня ночью они разделались с Весси, – произнес он.
– Да? – удивленно сказал я.
– Почему это тебя так напрягло? – поинтересовался он, не открывая глаз.
– С чего ты, черт возьми, решил, что меня это напрягло? – спросил я.
Когда Экки улыбался, он выглядел ужасно. Я отвел взгляд.
– Как будто я не слышу, – ответил он. – Почему это тебя так напрягло?
– Послушай, Мо, – терпеливо сказал я, – я пришел спросить тебя кое о чем, а не отвечать на твои вопросы.
Он поднял одно прикрытое веко и прищурился.
– Что случилось, коллега? Что-то не так?
Все эти жадные до новостей стервятники были одинаковы. Я глубоко затянулся и задержал дым на секунду, а потом выпустил его из ноздрей.
– Не думаю, что это сделал Весси, – сказал я, понизив голос.
Экки тяжело вздохнул и закрыл глаз.
– Теперь он мертв, верно?
– Этот парень, Ричмонд, – проговорил я, подбирая слова, – полагаю, у него было больше врагов, не один лишь Весси?
– Да, у него было больше врагов, чем у большинства парней. Ричмонд был сволочью. Он получил поделом.
– Там была женщина, причастная к убийству, верно? Ее так и не нашли.
Экки пожал плечами.
– Там были сотни женщин, – равнодушно сказал он. – У этого парня в башке только женщины и были.
– Кто она? – тихо спросил я.
Экки поднял голову.
– Поздно спохватился, – заметил он. – Ричмонд мертв, и Весси мертв; оба эти парня были крысами. Все кончено… забудь об этом.
– Почему, черт возьми, все хотят замять это дело?
Экки усмехнулся:
– Неужели?
– А теперь послушай, Мо, – сказал я. – Есть кое-что, что ты знаешь, и кое-что, что знаю я. Что, если мы заскочим ко мне и потолкуем?
Экки покачал головой.
– Как только ты выйдешь отсюда, я сразу же усну, – твердо заявил он.
Я пожал плечами:
– Нас там ждет целая бутылка вискаря.
Экки поспешно встал:
– Что же ты сразу об этом не сказал? Где, черт возьми, моя шляпа?
По дороге ко мне Экки болтал о бейсболе. Он мало что понимал в этой игре, но ему нравилось высказывать свои взгляды. Я не мешал ему говорить. У меня было о чем подумать.
Усадив его в кресло и вручив ему большой стакан виски, приправленного имбирем, я приступил к делу.
– Дальше меня это не пойдет, Мо, – начал я, положив ноги на стол, – но похоже, что я не могу раскрыть карты, пока ты не протянешь мне руку. Мне нужна помощь, Мо, и я хочу получить ее от тебя.
Экки хмыкнул, но ничего не ответил.
– Я могу получить десять тысяч баксов, если подниму хай из-за казни Весси, – сказал я.
Экки резко поднял голову:
– Кто тебе отвалит такие бабки?
Я покачал головой:
– Это секрет. Десять тысяч – хорошие деньги, и из того, что я уже узнал, выходит, что дело Весси – сплошная туфта. Похоже, оно с самого начала было сфабриковано.
Экки с тревогой посмотрел на меня.
– Тебе лучше оставить это, Ник, – серьезно сказал он. – Ты можешь столкнуться с кучей неприятностей.
– Ну же, – коротко сказал я, – давай. Что все это значит?
Я видел, что он принимает решение. Минуту спустя я понял, что моя взяла.
– Ларри Ричмонд был президентом «Маккензи текстиль корпорейшн», – медленно произнес он, глядя куда-то поверх моей головы. – Очень многие ребята являются акционерами в этом бизнесе. Эти ребята – большие шишки в торговле и промышленности. Люди, которые занимают государственные посты.
Я снова наполнил его стакан. С легкой гримасой Экки взял его.
– Не стоит лезть в это дерьмо, – предупредил он. – Оно у меня уже в печенках сидит.
– Продолжай, – сказал я.
– Может, ты думаешь, что тут нет ничего необычного, но это не так. Ричмонд лично договаривался с этими людьми обо всех акциях. Их никогда не выбрасывали на открытый рынок. Ты же знаешь, как Ричмонд держался в обществе. Ему стоило только появиться и парочку раз намекнуть, и все – партия ценных бумаг выпускалась по подписке. – Он замолчал, чтобы сделать большой глоток. – Если сейчас возобновится расследование обстоятельств смерти Ричмонда и что-нибудь всплывет, у этих акционеров будут большие проблемы.
Я не торопил его. Все это было для меня новостью, и я не знал, куда оно меня приведет.
– Как это? – спросил я.
Экки перевел взгляд на меня.
– Даже у моего босса есть акции в этом бизнесе, – сказал он. – Он велел нашим ребятам не совать нос, куда не надо. Точно неизвестно, но у нас есть подозрение, что «Маккензи текстиль корпорейшн» – это ширма, на самом деле это жульническое предприятие, и оно приносит большие барыши. Парни, у которых там бабки, ничего не хотят знать – они до смерти боятся, что какая-нибудь умная обезьяна вроде тебя придет и все это разнюхает.
Я встал:
– Так что там?
Экки пожал плечами:
– Бог его знает. Ясно только, что в этом бизнесе замешано много важных персон, поэтому туда соваться крайне опасно.
– Весси подставили?
Экки кивнул:
– Конечно, Весси подставили. Кого-то не устроили собственные дивиденды, поэтому он пристукнул Ричмонда. Этот человек был связан с фирмой. Они не могли преследовать его судебным порядком, чтобы не выплыло все наружу, поэтому нашли козла отпущения – повесили убийство на Весси. Вот и вся история, приятель, а теперь забудь об этом, ладно?
– Кто такой Лу Спенсер? – спросил я.
Экки бросил на меня быстрый взгляд:
– Спенсер был правой рукой Ричмонда. Он тот самый парень, который захватил власть теперь, когда Ричмонд мертв.
– Лу Спенсер был тем парнем, который убил Ричмонда, да?
Экки побледнел.
– Я этого не знаю, – ответил он настороженно.
– О’кей, Мо, – сказал я. – Ты дал мне информацию. Большое спасибо.
Экки встал.
– Ты ведь не собираешься влезать в это дело? – с надеждой спросил он.
– Что бы ни случилось, я буду действовать осторожно, – ответил я. – А помнишь, говорили, что Ричмонд обхаживал девушку Весси и именно поэтому Весси прикончил его?
Экки кивнул.
– Да, – сказал он, – помню.
– Кем она была, Мо?
Экки нахмурился.
– Она была французской шалавой, – медленно произнес он. – Они прикрыли ее на суде. Анри или как-то так… Они называют ее крутой Блонди.
Я почесал в затылке.
– Она профессионалка? – удивленно спросил я.
– Знаешь, Весси любил таких, которые сами о себе заботятся.
– Думаю, мне надо встретиться с этой дамой, – сказал я. – Может, что-нибудь выведаю.
– Точно не знаю, но вроде она ходит по вечерам в «Хоча-клаб».
Я похлопал его по спине и повернулся к столу:
– Вот твой вискарь, старина. Думаю, ты заслужил.
– Это точно, приятель, – усмехнулся он. – Интересно, кто тот парень, готовый отвалить десять тысяч за то, чтобы раздуть эту историю?
Я подтолкнул его к двери.
– Моя дорогая тетя Красава, – сказал я, выпроваживая его в темный коридор.
– Да? – сказал он. – То есть твоя дорогая тетя Задница, верно?
Я закрыл за ним дверь.
Убедившись, что он ушел, я достал из буфета вторую бутылку виски, снял с нее обертку и вытащил пробку. С бутылкой я пошел в другую комнату и сел на кровать. Я медленно разделся, пытаясь собраться с мыслями. Затем взял стакан, сельтерскую с имбирем и лег.
Все это следовало обдумать. Похоже, еще та работенка. Она не вызывала у меня беспокойства, но хотелось бы понять, куда я держу курс.
В настоящем дела мои шли неплохо. Я продавал статьи куда хотел и когда мне это было нужно. Редакторам нравились мои материалы, и мне платили по высокой ставке. У меня была отличная маленькая квартирка и достаточно выпивки, чтобы круглосуточно смачивать горло.
