Проводятся фестивали трех континентов (стран Азии, Африки и Латинской Америки) немого кино, молодого, полуподпольного, эротического, экологического, правозащитного, православного, мусульманского, франкофонного, славянского, феминистского, документального, гейско-лесбийского, фантастического, фестивали хорроров и триллеров, комедий, фильмов, снятых на мобильные телефоны, фестивали кинопроектов — и такие есть. В Роттердаме, Берлине, на фестивале «Санденс» в Юте они проходят параллельно с основной программой. Режиссеры из разных стран пытаются заинтересовать ими продюсеров со всего мира, от Японии до Дании и от Франции до США. Полезность подобных конкурсов наконец-то оценили и российские режиссеры. В этом году за внимание мировых продюсеров в Роттердаме активно боролись проекты Алексея Балабанова и Андрея Звягинцева — соответственно фильмы «Кожа» и «Елена».
Но есть, понятно, и такие фестивали, которые можно уподобить по значимости и масштабности чемпионатам мира или (поскольку нескольких чемпионатов по одному и тому же виду спорта в течение года не бывает) теннисным турнирам Большого шлема. Таких лидеров неофициального рейтинга, принятого упомянутыми деловыми изданиями Запада, ровно пять. Их так и именуют Big Five: Большая пятерка. № 1 — это безусловно Канн. № 2 — тут вечный вопрос: Берлин или Венеция. № 3 — соответственно Венеция или Берлин. № 4 — Торонто. № 5 — «Санденс». За ними следует несколько других крупных мероприятий: в Роттердаме, Локарно, Сан-Себастьяне, Карловых Варах и т. д., включая наконец-то и Москву. Все эти ведущие киносмотры в прессе принято именовать фестивалями категории «А». Но большинство российских чиновников и журналистов, гордящихся литерой «А», вроде бы накрепко прилепившейся к флагу Московского кинофестиваля, не подозревают, что этот термин — условный. Больше того, расплывчатый.
К условной категории «А» относят кинофорумы, выделенные FIAPF в спецгруппу «крупных фестивалей универсального характера, имеющих обязательную конкурсную программу». Таких на сей день 13. Но ни фестиваль в Роттердаме, один из важнейших в Европе, ни относящийся к Big Five «Санденс» FIAPF не признаны. А другой представитель Big Five — фестиваль в Торонто — упорно не желает заводить конкурсную программу (хотя является рекордсменом по самому важному показателю — числу мировых премьер). Что в итоге? А то, что ведущие деловые киноиздания не признают классификацию FIAPF и все равно включают фестивали в Роттердаме, Торонто и «Санденс» в Юте в условную «группу А». А вот Московский кинофестиваль — не всегда. И ясно, почему: он по-прежнему остается для мира фестивалем местечковым — мероприятием местного значения. На него не приезжают ведущие зарубежные кинокритики: для них на этом фестивале нет ничего нового, свежего — ничего такого, о чем можно писать для своих изданий. На авторитетном сайте www.theauteurs.com , позволяющем легально смотреть онлайн за небольшие деньги лучшие фильмы всех времен (один из учредителей сайта — Мартин Скорсезе), Московский кинофестиваль вообще не упоминается. На букву «М» там значится фестиваль в Мельбурне.
Попытаемся, однако, описать главные кинофестивали в соответствии с их неофициальным рейтингом в мировом киносообществе и выявить различия прежде всего между тремя самыми главными: Каннским, Берлинским и Венецианским.
Канн: чемпионат мира по кино
12 дней, середина мая, со среды по воскресенье
www.festival-cannes.fr Полуобнаженными актрисы в Канне давно не позируют. А в 1950-е это было принято. На фото Бэлла Дарви, «новая Ингрид Бергман», как ее тогда именовали, на фоне отеля Carlton. 12 мая 1956 года Достижения
Первый Каннский фестиваль выбрал для старта неудачный день 1 сентября 1939-го, когда началась Вторая мировая война. В итоге его день рождения — 20 сентября 1946-го. Коммерческая «подушка» фестиваля — гигантский кинорынок, где продают что угодно, вплоть до азиатской эротики. Главный приз именовался по-разному, но с 1975-го в этом качестве окончательно утвердилась Palme d"or — «Золотая пальмовая ветвь». Чаще других — по два раза — ее получили пятеро: Фрэнсис Форд Коппола (за «Разговор» и «Апокалипсис сегодня»), Билле Аугуст (за «Пелле-завоевателя» и «Благие намерения»), Эмир Кустурица (за «Отца в командировке» и «Подполье»), Сёхэй Имамура (за «Легенду о Нараяме» и «Угря») и Жан-Пьер и Люк Дарденны (за «Розетту» и «Дитя»). Наши
Фестиваль всегда был внимателен к советскому и российскому кино. Отечественные фильмы в Каннском конкурсе участвуют почти ежегодно (рекордсмен — Александр Сокуров, чьи фильмы отбирали в Канн пять раз). Но побеждал здесь лишь Михаил Калатозов («Летят журавли», 1958 год). Второй по значению приз — сейчас он именуется «Гранпри» — брали Андрей Тарковский («Солярис», 1972, «Ностальгия», 1983, «Жертвоприношение», 1986), Андрей Кончаловский («Сибириада», 1979), Тенгиз Абуладзе («Покаяние», 1987) и Никита Михалков («Утомленные солнцем», 1994). В последние годы на Каннском кинорынке наряду с павильонами других стран действует и российский, который в меру сил и способностей пропагандирует отечественное кино. Публика
Каннский фестиваль — единственный, где нельзя купить билет на просмотр. Он не для публики — ей уготовано лишь место восторженной толпы на Круазетт, — а для имеющих аккредитацию кинодельцов и журналистов. По числу аккредитованных представителей прессы Канн уступает только Олимпийским играм, однако, что любят подчеркивать организаторы, фестиваль, в отличие от Игр, проводится ежегодно. Но можно попытаться стрельнуть лишний пригласительный в главный зал «Люмьер». Следует иметь в виду, что на сеансы в 19:30 и 22:30 мужчин пускают лишь в смокинге и галстуке-бабочке. И что при гигантских размерах «Люмьера» (2300 мест) там зачастую аншлаг даже на сеансе в 8:30.
Джек Николсон впервые приехал в Канн в 1969-м, сыграв важную роль в фильме «Беспечный ездок». И потом не раз оказывался гостем фестиваля. Тут он в Канне 1981-го после премьерного показа триллера «Почтальон всегда звонит дважды», где его партнершей стала Джессика Лэнг. Фото: GAMMA/EAST NEWS
Каннский фестиваль в мире считают самым буржуазным, «смокинговым», «устричным». Уже это говорит о том, насколько у массовой публики неточное представление о кинофорумах. Да, устриц в Канне любят. Да, здесь много гламура. Эпицентр его — красная лестница перед главным каннским залом «Люмьер». Пройти по ней под взглядами сотен теле- и фотокамер — цель не только всякого актера, но и, например, представителей французского бизнеса. Замечательную байку рассказал коллега, главный редактор известного российского журнала, которого позвала в Канн крупная французская ювелирная фирма. Каждый вечер ювелиры и их эскорт — модели — по три часа наряжались в отеле к вечернему показу, садились в лимузины, полчаса тащились в них до фестивального дворца, поднимались, позируя камерам, по красной дорожке… А затем спускались по незаметной параллельной лестнице и уезжали ужинать. Кино их не интересовало. К 22:00 ювелиры отправлялись на пляжные вечеринки, которые гудят до трех утра вдоль всей (больше двух километров) набережной Круазетт. Эти вечеринки, которых в 2010-м было меньше обычного (кризис!), оцениваются в Канне не менее пристрастно, чем фильмы конкурса. Деловой, совсем не гламурный журнал The Hollywood Reporter, делающий специальные ежедневные каннские выпу ски, оценивает их в бокалах мартини — от одного до пяти. Оценщики строги: пяти мартини за весь фестиваль не удостаивается почти никто.
Звезды, вопреки широко распространенному заблуждению, приезжают в Канн не просто потусоваться — всегда только по делу: посмотреть нашумевшие картины, ради саморекламы (все того же вечернего прохода по красной лестнице), но прежде всего ради раскрутки фильмов — отобранных на конкурс или грядущих. Из трех главных каннских отелей — Majestic, Martinez и Carlton — звезды предпочитают последний, который на порядок дороже, номер здесь обычно стоит не меньше 2000 евро. А в фестивальный период цены даже в рядовых гостиницах взлетают в несколько раз. Легендарны президентские апартаменты Carlton, где в прошлом году останавливались, например, Брэд Питт и Анджелина Джоли.
И тем не менее слухи о буржуазности Канна сильно преувеличены. Гламур — всего лишь рамка, или, если хотите, обертка. Как без нее? Зеваки и желтая пресса жаждут праздника — нате вам праздник. Что же внутри обертки? Эстетический радикализм, который появился здесь после событий 1968-го, когда фестиваль смела докатившаяся из Парижа майская студенческая революция и его пришлось закрыть на середине. Если до этого года фестиваль иногда бывал консервативным, то после — благодаря активному содействию лидеров леворадикального кинематографа: Луи Маля, Жан-Люка Годара, Франсуа Трюффо, Романа Поланского и Моники Витти, — стал революционным. А свое сегодняшнее лицо он приобрел в конце 1970-х с приходом на пост отборщика-идеолога легендарного Жиля Жакоба. При нем Канн реализовал амбициозную задачу открывать новые интересные имена, формировать кинематограф будущего.
