Эксод
Весть облетела град царственный вскоре о смерти внезапнойТрёх благородных и славных мужей византийской державы.Сам император монодию в храме Премудрости БожьейВойску, сенату, народу и подданным прочим озвучил.
P. S.
Перечислил императорВсе достоинства умерших;Молвил, что несчастный случайБыл всему тому виною;И мужам троим посмертноДал Героев Византии.
Неизвестным лишь осталосьДля общественного мненья,Что в тот день средь трёх несчастныхПод личиной слуг безмолвныхНаходились катаскопы,Императорской спецслужбы.
Сикофанты (доложилиКуда следует давно ужПро фантазии проэдраИ про ненадёжность виглы.Указанье было свыше,Коль про заговор услышатВоины стиля и меча,Следует тогда тотчас жеПринять меры к подавленьюСмут зародыш и причину.(Это был уже двадцатыйзаговор за этот месяц. )
VI
Один византийский чиновник рассказал сказочнику историю, которую, в свою очередь, услышал от коллеги из департамента иностранных сношений. Рассказ нашему ватиканскому герою понравился, и он решил: «Любую историю можно превратить в сказку, не будь я сказочник!».
Третий мир
Однажды в Эфиопии, что окружает Ватикан, случился голод. Ватикан, являвший собой некий островок изобилия, не мог мириться со сложившейся вокруг него ситуацией. Была созвана экстренная консистория (и на ней порешили отправить в Эфиопию чрезвычайного комиссара, для того чтобы он на месте разобрался в ситуации и представил отчёт, на основе которого была бы оказана посильная помощь голодающим землям. Для этой миссии выбрали нунция Стурла Фритьофсона.
Вступая в пределы ефиоплянские, нунций ожидал увидеть пересохшие от засухи оросительные каналы, убитые длительным использованием сельскохозяйственные инструменты, размётанные ураганом мельницы и амбары… Но ничего такого он не увидел. Взору его предстала страшная картина: земля вообще не была затронута никаким стихийным бедствием! Так же, как она не была затронута руками человеческими. На расспросы ватиканского комиссара о причинах голода местные жители винили погоду: дождей было не столько, сколько ожидалось, солнца было слишком, нежели хотелось. А также винили Ватикан, который, вместо продовольствия присылал какие-то железные механизмы для полей. На полях они и ржавели, но пользы почему-то не приносили. Нунций был в растерянности, и совершенно не понимал, что писать в докладе, который от него ждали в Ватикане.
Вернувшись в Ватикан, Стурл Фритьофсон, тяжко про себя вздохнув, доложил, что голод вызван неблагоприятными климатическими условиями, и для борьбы с ним необходимо послать как можно больше продовольствия…
VII
Однако же долгое пребывание в Константинополе – самом дорогом городе мира (– могло разорить какого угодно иноземного гостя, а тем более сказочника – скромного ватиканского чиновника. Жил он, правда, в рыбачьем районе Фанар, где постоянно воняло рыбой и время от времени в арсенале неподалёку взрывался от небрежной эксплуатации греческий огонь. И снимал он утлую келью в наидешёвейше-паршивейшем постоялом дворе для миссионеров, студентов и бродячих философов. Но всё равно, изо дня в день византийская столица поглощала целые состояния.
Нужно было двигаться дальше. Но не на Восток, где бы он окончательно впал в финансовое ничтожество, а куда-нибудь в другом направлении, например, на север. Там, среди лесов и болот, кутилам было делать нечего.
Через несколько недель сказочник был уже на византийско-готской таможне. Там он стал свидетелем одной прелюбопытнейшей сценки, которую и описал позже в небольшой пьесе. Кое-что домыслив, конечно. И, естественно, домыслил он не в пользу Византии, – ведь скорее коты будут жить дружно с мышами, а люди достигнут Луны, нежели уживутся когда-либо в мире истинно и правильно верующие ватиканцы с еретиками византийцами.
Византийско-готская таможня
Действие I
Византийская империя. Центральные покои сношения с иноземцами.
Шеф управления (А)
Главный герой (Б)
А (воздевая руки) : Хвала нашему императору, чья мудрость превышает все знания семи мудрецов, собранных воедино! Пред чьим величием трепещут все известные нам варвары! Дары которому приносят народы, о которых мы даже не слышали!
Садятся.
У меня к вам есть одно задание. Вы, надеюсь, знаете сколь тяжко наше внешнеполитическое положение. Практически все границы прорваны, разве что только эфиопским крокодилам осталось восстать из глубин Нила. Наш славнейший император недоволен положением дел. Армия и флот справятся разве что только с разбойниками на главных дорогах и с пиратами на островах. Посему Его Величество возложил на наше ведомство почётную обязанность спасти отчизну. Уже отправлены для урегулирования ситуации чрезвычайные и полномочные послы, почти ко всем народам: кого подкупят, кого поссорят, кого отравят, кого крестят… ну, вы понимаете.
Остались только западные варвары – готы. К ним отправитесь вы. Правда, лихих людей на дорогах развелось, как чиновников в столице, посему, поедете инкогнито. Так что позолоченную колесницу оставите на императорских конюшнях, а вместо шёлковых хламид облачитесь в льняной хитон. (Глядишь, и до границы доедете. Там, на границе, правда, разбойники иного толка, но полагаюсь на Ваши способности.
Б: (восклицает) Склоняюсь пред божественной волей императора! (Д еловито) Когда отправляться?
Действие II
На здании стилизованная под греческий шрифт надпись: «Таможня». Сидят три византийских таможенника, пьют из утончённых чаш. Один продолжает начатый некогда рассказ (тон развязный).
– … а он такой: «да как вы смеете требовать с меня денег! Да я архидиакон коринфский!».
– А я такой: «да хоть сам патриарх Константинопольский».
Все дружно рыгочут: «гы-гы-гы».
Завидев приближающегося главного героя, начинают принимать всяческие греко-римские позы, и таким образом один из таможенных служителей ведёт диалог.
Главный герой (Б)
Византийский таможенный чиновник (В)
В: О странник! Куда стремишь стопы свои? Какая неволя гонит тебя от очага предков в края иноземные? Обилие ли талантов (привело тебя к мысли обозреть весь круг земной? Или (вопросительно-угрожающе) некое преступление против императорского величия заставляет тебя прибегнуть к варварскому милосердию?
Б: Скорее, свойственное человеческой природе любопытство диктует мне желание воочию убедиться в жалком (ударение на этом слове) существовании презренных варваров, влачащих свой век во тьме незнания.
Паспортный контроль, пограничник (П) проверяет документ. Главный герой роется в складках своей тоги, достаёт кипу документов, протягивает.
П (изучает) : Так… Общегражданский пергамент… Читательский папирус в Александрийскую библиотеку… Хрисовул на вождение колесницы… Мне нужен загранпергамент, а вы мне что даёте? А, вот он.
Таможенный досмотр.
Главный герой (Б)
Византийский таможенный чиновник (В)
В: Некое божество подсказывает мне, что убогие облачения суть иллюзорнейшая фикция, а человек вы знатный и монетой обладаете в изобилии…
Б (перебивая) : Что вы, что вы! Самого я что ни на есть пренизкого звания! Чуть ли не раб!
В: Все мы рабы Божьи (принимает смиренный вид, опускает очи долу)… Ужли ни единого денария!?
Б: Зевс свидетель!
В: Однако ж, по закону не имею права пропустить совсем безденежного подданого: такой позор для славной Византийской державы!
Б: Ну… не совсем без денег… (ищет, находит). Святое распятие! (овладевает эмоциями). Надо же, немного монет завалялось. Очевидно, жена положила, а я и не заметил.
В (некое оживление) : Такое сейчас положение тяжкое!.. Тут недалече крепость находится, совсем варварами разорена. Средства нужны, а те, что выдал император, ушли на долги за костюмы для посольства, отправленного к самодержцу с просьбой о финансовой помощи.
Б: Мысленно валяюсь у вас в ногах, вымаливая себе прощение, ибо не могу помочь своей жалкой лептой общему делу: везу сии скромные средства своему умирающему на чужбине троюродному прадедушке.
В: (посовещавшись с тут же стоящим сочиновником) Какая жалость! Совершенно неожиданно у нас закончились папирусы для заполнения таможенной декларации. Но ничего, через неделю из Египта привезут новые…
Б (задумчиво) : Крепость, говорите, костюмы? Что ж, дело богоугодное. (В оодушевлённо) Какой же патриот с радостью не пожертвует последним оболом (на такие цели! («с радостью жертвует).
