Читаем без скачивания Долгая дорога в дюнах-II - Олег Руднев

Эдгар слышал, как она возится в прихожей, надевает босоножки. Но не двигался с места, останавливаемый самолюбием, хотя его обуревало желание бросаться за ней, остановить. Почти физически ощущал он, что уходят последние секунды.

— Стоп, никуда ты не пойдешь, — не выдержав, самолюбие отступило. — Никуда тебя не пущу, слышишь?

Лиля даже отпрянула, испугавшись бешеных молний в его глазах. Но уступить было выше ее сил.

— Ошибаешься, милый, — презрительно усмехнулась она и хотела отстранить его, чтобы уйти.

И тут, словно лавина, которая крушит и ломает все на своем пути, Эдгар обрушился на нее, грубо схватил в охапку, прижал к себе так крепко, будто хотел задушить, начал жадно отыскивать ее губы. Лиля отчаянно забилась в его руках. Яростная молчаливая борьба продолжалась недолго — не удержавшись на ногах, они рухнули на пол. Скоро нельзя уже было сказать, борются они или обнимаются, словно теплый вечерний свет принес им умиротворение и смирил гордыню обоих…

— Лилька, шевелись, я тебя умоляю. Через час худсовет, а ты в лоскутах!

Как и вчера, Лиля сидела на полу, перед нею лежат чистый лист ватмана. Она подняла на Марину красные припухшие глаза.

— Мариша, миленькая, не ругайся. Сделай кофейку, спаси человека.

— Ох, уж этот твой вертолетчик! И о чем вы с ним думаете?!

— А что? — вспыхнула Лиля. — Он мне, между прочим, предложение сделал.

— Вот именно «между прочим», все у вас так, — проворчала Марина, но не удержалась полюбопытствовать: — Заявление-то подали?

— Какое заявление, Мариша? — Лиля усмехнулась уголком рта и откинула с ли да черную прядь. — Он отбывает в Ригу, сейчас скажу, — она взглянула на часы подруги, — ровно через три часа двадцать минут, рейсом семьсот двадцать пять.

Марина внимательно посмотрела на нее и больше вопросов не задавала. Привычным движением воткнула в розетку электрический чайник, заглянула под крышку — достаточно ли воды. Помолчав немного, заговорила:

— Раз отбывает — бог с ним. Давай-ка я тебе бутерброд с джемом сделаю. Клубничный, из Польши. Вчера в наборе с килькой давали, разорилась на два. Ума не приложу, куда теперь четыре банки кильки девать.

— Сама ешь свою кильку с джемом!

— Кончай, нечего на людей кидаться, — спокойно, но строго осадила Марина. Она это умела, хоть и своя в доску.

— Значит, сама дурака сваляла, коль такого парня упустила.

— Какого такого? Ну, какого такого?! — взорвалась Лиля. — Ты хоть соображаешь, что такое летчик-испытатель? Пуговки блестят, фуражечка набекрень — так, что ли? И в тридцать лет — юная безутешная вдова! Как трогательно и романтично! А детям на ночь красивые сказки про папу-героя?

— Дура ты еще, как я погляжу, — философски заключила Марина и выдернула из розетки закипевший чайник, — или стерва…

Но тут скрипнула обшарпанная дверь и на пороге появилась суконная охранница с неизменным кислым выражением на лице.

— Тебе, Звонцова! — выдохнула она и, будто гору с плеч сбросила, протянула девушке запечатанный конверт.

— Мне? — Лиля застыла, не решаясь взять письмо. — От кого?

— От того, от того. Бегают тут с утра пораньше!

— Спасибо, тетя Кать, — Марина протянула руку и взяла письмо, прикрыла за охранницей дверь и торжествующе улыбнулась. — Ну, пляши, подруга!

Лиля молча выхватила конверт, торопливо надорвала. Внутри лежал голубоватый прямоугольник казенной бумаги — билет на самолет.

— Рейс семьсот двадцать пять, — растерянно пробормотала она и подняла на подругу глаза, в которых застыла мука.

— Ну, что ты стоишь, как чурка? Ноги в руки — и вперед. На лету и поженитесь, раз уж такая любовь, — проговорила Марина, почему-то понизив голос до шепота.

Легкая тень набежала на лицо ее подруги.

— Любовь? — процедила она сквозь зубы. — Дудки, хватит с меня.

С каким-то тихим злорадством, словно нарочно истязая себя саму, она порвала билет на мелкие клочки.

Глава 2

Море сегодня лениво поигрывало на солнце мелкой рябью. Ластилось к песчаному берегу. Жадные до легкой наживы чайки с криками кружили над пирсом, уходившим далеко в море. К нему швартовались и от него отчаливали в очередной рейс рыболовецкие суда. Здесь не золотистая чешуя, а радужные пятна мазута украшали воду. По пирсу сновали рабочие с ящиками рыбы. Складывали их штабелями возле деревянной почерневшей от штормов конторки.

Все то время, пока рыболовный бот, по-рыбацки «эрбешка» покачиваясь на волнах, подваливал к пирсу, Артур в наброшенном на плечи кителе стоял на берегу, скрестив на груди коротковатые сильные руки.

Не успел еще обшарпанный, видавший виды бот коснуться причала, как на него один за другим попрыгали рыбаки. Усталые, слегка ошалевшие от долгой качки, они спешили опереться ногами о надежную, незыблемую твердь. На прощанье перебрасывались беззлобными шуточками. Одного прямо на берегу поджидала жена. Заметив председателя, с ним уважительно здоровались молодые. Двое постарше крепко пожали Артуру руку.

— Что, Банга, доверяй, но проверяй? — не преминул подколоть один.

— С вами только зазевайся — на ходу подметки рвете, — не остался в долгу председатель.

Марцис, здоровенный рыжеусый детина, выбрался на причал последним. Добродушной бородатой физиономией он смахивал на простовато-лукавого гнома из скандинавских сказок. Он, конечно, давно уже заприметил коренастую фигуру председателя, но подходить к нему не спешил. Эта встреча ничего приятного не сулила. И Марцис принялся сосредоточенно раскуривать вечный бычок в зубах. Тот, видно, так отсырел, что зажечь его никак не удавалось. Святому делу помогал — оттянуть взбучку, дать рыбаку продумать защиту. Но председатель маневр раскусил и подошел сам.

— Слушай, хоть бы упредил, что будешь лично встречать, — я бы побрился ради такого случая, — попытался разрядить напряжение Марцис, но на загорелом, иссеченном ветрами лице Артура не дрогнул ни один мускул.

— Ну, что за фокусы? Опять за свое взялся?

— Не понял, председатель, — сделал наивные глаза Марцис, придуриваясь, как обычно, без этого жить не мог. — План я выполнил, команду по домам распустил, рыбу в ящики сложил.

— Ты мне мозги не полоскай! Где твою посудину вчера носило — у меня чуть рация не треснула?

— Вот видишь, у тебя не треснула, а у меня треснула, батарея села, — нагло соврал бригадир.

— Рыбоприемщики тебя вчера по всей Балтике искали. Пограничников уже собирались подключить.

— Пограничников? — взвился Марцис. — А где ж прокурор, милиция, КГБ? Как рыбу вовремя принять, так никого нету. Куда хочешь ее девай — жри с тралом вместе, кидай ее за борт. Ты не скажешь мне, Банга, на кой черт мы вообще ее ловим?

— Уж ты-то знаешь зачем, не промахнешься, — спокойно осадил его Артур.

— Чего? — обиженно взревел Марцис, но тут же сник, поскучнел. — А пропади все пропадом. Можно подумать, я в эту шведскую снасть свою бабу заворачиваю.

— Нет, бабу не заворачиваешь, — задумчиво проговорил Артур. — А вот нас с тобой завернуть могут.

— Да что мы, караси глупые, чтобы нас завернули?

— Лосось — не карась, — хмуро обронил Артур, — но и на него ставные невода придуманы.

— Артур Янович! — со стороны берега к ним подошла неторопкая рослая девица в модных джинсах. — Артур Янович, вас срочно в контору требуют, — срочно-не срочно, но она кокетливо растягивала слова, наблюдая за производимым собою впечатлением. И с интонацией стюардессы международных линий повторила по-английски: — Please, you are wanted in your office.

— Thank you, mam. А что там стряслось?

— Комиссия какая-то.

— Опять! И что за черт их сюда носит! — всполошился Марцис, виновато и тревожно поглядывая на председателя.

— Может, вас нет, Артур Янович? — наивно предложила девица, подняв на председателя огромные, чуть коровьи глаза с кустистыми из-за туши ресницами. — А я пока с ними займусь. Кофе сварю, еще чем-нибудь угощу.

— Знаешь, детка, «еще чем-нибудь» — это не для комиссии, — снисходительно улыбнулся Артур. — Иди-ка, учи лучше свой английский.

Девушка вспыхнула от его грубоватой шутки и убежала. Артур задумчиво посмотрел вслед яркому свитеру.

— Слушай, ты поаккуратнее с ними, а то такое наклепают! Не вздорил бы с гостями, — Марцис участливо взял Артура под локоть, как бы извиняясь за недавние слова.

— Бог не выдаст — свинья не съест, — бодро отмахнулся Артур.

— Нет бога, председатель, — угрюмо возразил рыбак, зато свиней развелось! Сам знаешь, скотобойня по ним плачет.

— Ну, хватит, попридержи язык, — одернул Артур, посмотрев по сторонам. Мимо них то и дело пробегали рыбаки, грузчики. — И вообще, поменьше бы ты трепался, балабол!

Тяжело вздохнув, он направился по отсыревшему песку туда, где его поджидали.