Отдаленно выла сирена и раздалась канонада. Гвардия, взявшая в оцепление улицы, расстреливала убежавших с митинга.
Поздним вечером, когда уже стемнело, Артём Карпов рейсовым автобусом заехал в село в двадцати километрах от Глизе. Он спустился со ступеньки на остановку, и, минуя компанию садоводов, двинулся по направлению частных домов.
Первая застройка сектора закончилась, дальше следовало обширное поле, где днем пахали тракторы и выводились стада. Оружие Карпов держал при себе, скрывая под футболкой. Он шел через поле по вытоптанной за много лет дорожке, по которой часто ходил, когда приезжал к Анне Ковальчук. Девушка жила в другом районе села, куда можно добраться либо по трассе в объезд, либо по этому пути, перейдя поле. С одной стороны располагался суходол, простирающийся на запад к пахотным участкам, за ними умещалась лесополоса и Отрадное.
Возвращаться домой на квартиру в Глизе – чревато столкновением с полицией. Вдруг они вышли на Карпова или принялись за розыск убежавших демонстрантов. В любом случае, Карпову не хотелось там появляться, на всякий случай, лучше всего свалить подальше, не показываться в Глизе. Там сейчас творится, черт знает что, комендантский час, например. Очевидно, по улицам снуют военные джипы с гвардейцами и ловят первых попавшихся. Ходят по квартирам, запугивая жильцов и требуя от них молчать. Да, какое, черт возьми, молчание? Небось, весь интернет пестрит съемками расстрела и убийств митингующий. Дело пахнет восстаниями и новыми беспорядками. А как же Круглый? Он-то, наверное, неизвестно где. Разминулись в неразберихе и панике. Круглому в первую очередь позвонить, да узнать, жив ли Винни-Пух. А может его, повязали легавые, и сидит толстячок в камере, клянется, что ни на какой площади не был, и про расстрел – ни сном, ни духом.
Издали показалась фигурка. Это была Анна Ковальчук. Она бежала со всех ног, в истерике громыхая соплями. Поравнявшись с Карповым, она запрыгнула ему на шею и зарыдала. И повод был тому весьма серьезный. Карпов еще не отошел от расстрела на городской площади, сразу не понял в чем дело. Анна зарыдала громче.
– Там! – она указала рукой в сторону дома. – Они там, Артём!
– Кто они?
Анна не смогла внятно ответить. Карпов, раззадоренный приключением, быстро ринулся вперед. Анна пошла за ним.
Какая еще мразь, подумал Карпов, посмела войти в нашу жизнь. А что если на него вышли легавые? Как-то просекли по убийству юноши в форме, либо… Нет, бред. Почему именно сюда? Даже если это и полицейские, то не стали они переться к черту на рога, а просто подкараулили бы у квартиры в Глизе по адресу проживания. Это было бы логичнее. Значит, что-то другое, не связанное ни с расстрелом демонстрации ни с убийством того выскочки. Однако связь была – косвенная.
Поблизости двухэтажного дома Анны Ковальчук торчала полицейская машина, а в стороне клокотал в холостую грузовик. Служащие выносили из дома телевизор и загружали в кузов. Чернявая пристав, отмечала в планшете по списку, параллельно разговаривая с кем-то из соседей.
Артём подошел сзади.
– В чем дело?
Пристав повернулась к нему и проговорила заученную наизусть фразу:
– По решению суда производится арест имущества гражданки А. Ковальчук. Вы ей родственник?
У Карпова заболело в животе и стало неловко. На его глазах нагло и цинично, власть фашизма обдирала и без того бедную гражданку до последнего кредита. И возмутительнее всего то, что власть сначала загнала её в долговую яму, а теперь – привет, салам, как говорится, мы по-закону и у нас есть решение суда.
Карпов не мог внятно понять суть происходящего. Сначала он увидел служащих, которые конфисковали холодильник, купленный лично на сбережения Карпова ко дню рождения Ковальчук. Кажется, фашисты рылись в нем, проверив, какую еду покупают и хранят простые граждане. Лучше бы у Спрутса посмотрели, тот, небось, жрет устрицы и попивая коньяк, обдумывая поправки к законам. Да чтоб на этом месте тут же разорвалась бомба!
И она действительно разорвалась – адреналиновая, внутри. Карпов даже едва не взмыл в небо: тело онемело, накатил жар, вперемешку с яростью, страхом, ненавистью и неисчерпаемой злобой. И мысль одна: пистолет. Он был так близко, что рукой взять да достать, а потом вынести бабенке мозги, если они есть, конечно.
– Не делайте этого, – вполголоса сказал Карпов – Я вас прошу, не делайте.
– Молодой человек, есть решение суда. Мы должны ему повиноваться, правильно?
Карпов потянулся за оружием.
– Не правильно. – Нащупав рукоятку, он вытащил пистолет, и, приставив к затылку женщины – выстрелил. БЛАМ! Чернявая пристав упала замертво. Карпов не раздумывая навел ТТ и перестрелял патрульных.
Соседи в панике бросились в стороны. Карпов переступил мертвеца и вошел в дом Анны. Там он нашел канистру, от которой несло бензином, и облил комнату, мебель, столы и стены.
– Обойдетесь! – Карпов бросил зажженную спичку.
Бензин вспыхнул. Пламя взмыло по стенам и охватило комнату.
Анна прибежала, когда дом полыхал на всю катушку. Пожар бушевал в окнах и валил густой дым. Карпов взял Анну за руку, увел в сторону, а она смотрела на убитых и рыдала, не в силах поверить, что с ней это происходит.
Они долго шли по дорожке, окаймленной высокими колючками на берег реки, не проронив ни слова. У берега Карпов лег на траву, уставился в звездное небо. Он лежал и молчал, закрыл глаза, и Анна, сидела рядом, держала за руку, гладила по голове.
– Вот здесь, – Артём Карпов сжал одежду на груди, – так погано. Болит внутри.
– Что теперь делать? У нас нет дома.
– Я должен был его сжечь, чтоб он не достался тварюкам. Пускай подавятся, пусть нажрутся сажи.
– Это пройдет. Поверь.
– Не пройдет. Но надо что-то менять. Так оставлять нельзя. Мы свергнем их любой ценой, – Артём на мгновение замолчал. – Ты со мной?
Ответа не было. Анна молчала. В реке заплескалась рыба, и подул ветер, зашумев в тростниковых зарослях.
– Ты со мной? – с тяжестью повторил Артём.
– А ты кого-нибудь другого здесь видишь?
Она склонилась к нему на грудь и зарыдала.
Глава 2
Гений
Одноэтажный дом родственника Круглого располагался на отшибе поселка со стороны лесного массива в пяти километрах от АЭС. В комнате скромного жилища витал аромат пресных овощей и грибов, доносившийся откуда-то сверху. Артём уселся за стол, мельком глянул на Круглого, который устроился верхом на стуле, сложив руки на спинку, и переведя взгляд на Анну, сказал:
– Остается решить один вопрос – вы со мной, братья мои… и сестры?
Замолчал и ждал ответа. Анна смотрела на него, эпизодически вспоминая вчерашнее приключение: убитых патрульных и чернявую девушку-пристава, которую застрелил Артём. Круглый, на удивление, оставался спокойным.
– Я с тобой, Ромыч… – сказал он с ноткой протеста. – Только нас мало, трое всего, не выстоим против державы – убьют сразу.
Артём пожал плечами.
– Значит, поляжем.
– Как-то не хочется в могилу раньше времени опускаться. Знаешь, сколько таких было и где они сейчас? Вспомни, чем закончилась забастовка рабочих!
– Артём! Он прав, – Анна кивнула на Круглого. – Ты же был на площади, видел на что они способны!
Артем посмотрел на неё кротко, но с укоризной.
– Верно, – ответил он, поднялся и начал ходить по комнате. – Всё правильно, моя дорогая. Мы обязательно когда-нибудь умрем. Но вопрос в том, как: в бою и с оружием в руках… или прося милостыню на вокзале, с протянутой рукой, потому что на лекарства не хватает. Лучше погибнуть от пули, сражаясь, чем сдохнуть нищим от голода.
Артём вытащил ТТ и положил на стол.
Круглый сдержанно усмехнулся.
– Аргумент твой – оружие?
– Пузырь, ты со мной?
– Да, сказал же, с тобой, – ответил Круглый, а потом тяжело вздохнул и добавил: – Кстати, о Самохвалове знаете…
– Что с ним?
– Снайпер на площади ранил. Его на «красном плюсе» увезли в больницу. А потом спросили, есть ли у вас, гражданин Самохвалов, полис страхования? Без него, говорят, мы вам ничего не будем, хоть ты подыхай! А где ему-то взять полис, ведь за полис нужно деньги заплатить. При такой-то зарплате, – Круглый сморщил лицо, – штука эриданских кредитов.
Артём от злости сжал кулак.
– Он жив?!
– К счастью. Врачи хотели с огнестрелом на улицу выкинуть. Слава Богу, жена деньги в долг взяла… А потом узнали, мол, подстреленный-то на площади, и его легавые прямо с палаты под ручки и в участок.
– Вот, суки.
– Жена его мне рассказала. Человек пятьдесят вчера по городу ловили. Всех эти джипы гвардии, в общем… в кутузку и…
Воцарилась тишина. Артём сел обратно за стол, откинулся на спинку деревянного стула и закрыл глаза.
– Это когда-нибудь пройдет.
