отвечаю я.
Разочарование медленно заполняет его карие глаза, и я чувствую себя паршиво. Мне не нравится, когда мои близкие во мне разочаровываются.
– Хорошо, – со вздохом произносит он и улыбается.
Во время ужина мама заводит разговор о свадьбе. Наша с Грантом помолвка была пару месяцев назад. С датой свадьбы мы еще не определились, но мама уже активно составляет меню.
– После свадьбы вам обязательно нужно обдумать переезд в Атланту, – с энтузиазмом произносит она. Ее улыбка озаряет лицо, колье на ее шее отражает блики в свете низко висящей над обеденным столом люстры. – Это лучшее место для семьи. И ведения бизнеса, конечно же.
– Луиза, – с упреком отдергивает ее отец. – Позволь им самим решать.
Грант мягко смеется, бросив на меня косой взгляд, и вытирает рот салфеткой.
– Мы об этом подумаем, обещаю.
Моя мать остается удовлетворенной, ну а я напрягаюсь. Я знаю, что он так сказал лишь для того, чтобы ей угодить. Но учитывая его частые поездки в Атланту и новый офис… кто знает. Мне бы не хотелось об этом даже думать. Здесь моя жизнь полностью улажена: дом, работа, которую я так долго ждала и друзья.
К счастью тема разговора меняется, и я расслабляюсь до конца вечера.
Когда приходит время прощаться, я спешу в малую гостиную, где оставила свои пакеты с сегодняшними покупками. Помещение тускло освещено. Найдя свои вещи на длинной софе у широкого окна, я ненадолго задерживаюсь. Вид из окна частично выходит на поле. Отсюда видны толстые ветви старого дуба.
Обычно я не позволяю себе концентрироваться на чем-то прошлом и уж тем более жалеть. Я всегда, при любых обстоятельствах двигаюсь дальше.
Но сейчас мое сердце делает неуверенный скачок.
Проигнорировав его, я беру свои вещи и быстро ухожу из гостиной.
Глава вторая
Тогда
– Скажи, что ты уже уладила этот вопрос. – С этими словами Мэдисон плюхается на сиденье напротив меня.
Я отрываю взгляд от учебника и со вздохом его захлопываю.
– Нет, по сути, улаживать нечего.
Мэдисон недовольно фыркает.
– Иногда я жалею, что взяла тебя под свое крыло.
Легкий смешок слетает с моих губ и через пару секунд превращается в откровенный смех.
Мэдисон выглядит недовольной. Ее медового оттенка волосы собраны в низкий хвост и аккуратно лежат на одном плече. Она откидывается на спинку и скрещивает руки на груди. На ней оранжево-белая чирлидерская форма с надписью «Техас» на груди.
– Ты закончила? – выгнув бровь, спрашивает она.
Я прекращаю смеяться и прочищаю горло.
– Прости, я веду себя неразумно.
Мэдисон закатывает глаза и, схватив мой стакан с холодным кофе, делает большой глоток.
– Прекращай так говорить. Я знаю, какая ты на самом деле.
– И какая же? – Я сажусь в точно такую же позу, как и она, и смотрю в глаза своей подруги.
На самом деле, в том, что она сказала, есть доля правды. Это всего лишь мой второй год в Техасском университете, но для Мэдисон это уже третий. В прошлом году мы подружились, когда я пришла на подготовительные курсы, и с тех пор она стала моей «покровительницей», как она сама себя именует.
В этом году она вписала меня без моего согласия в кандидаты в сестринсво «Каппа Дельта Фи», и теперь я якобы должна пройти «Адскую неделю», так называемое «посвящение», чтобы официально стать «сестричкой».
Ни за что. Ни за что я этого делать не стану. Мне нравится моя жизнь и без разного рода студенческих организаций.
Глаза Мэдисон сужаются, и она поддается чуть вперед, всматриваясь в мое лицо.
– Над этим я как раз работаю.
Я снова смеюсь и убираю свои учебники в сумку.
– Где Шейн?
– На тренировке.
Мы поднимаемся с сидений и выходим из университетского кафе. На кампусе как обычно оживленно. Сейчас сентябрь, а это значит, что студгородок еще долгое время будет заполнен ничего не понимающими наивными первокурсниками.
Повсюду развиваются флаеры с символикой университетской команды по футболу. Сезон уже дал старт, и все сходят с ума. Как и любой житель Техаса, в общем-то.
– Шейн предлагает, чтобы мы поговорили с твоей мамой, – говорит Мэдисон, пока мы медленно идем по гравийной тропинке.
Я снова хочу рассмеяться, но на этот раз сдерживаюсь.
– Это лишнее. Будет только хуже.
– Черт, – ругается Мэдисон. – Если твоя мама так помешана на твоей репутации, то она-то уж должна понимать, что вступление в сестринство как раз-таки поднимет тебя в глазах общества и бла бла бла. Это престижно, черт побери.
Я согласно киваю, улыбнувшись ей.
– Да, но она утверждает, что подобные студенческие организации уже потеряли свою прелесть. Она думает, что теперь это только постоянные вечеринки, беспорядочный секс и много-много травки.
Мэдисон удрученно вздыхает и обнимает меня за плечи. Мы с ней почти одного роста.
– Тут она права.
И вот я снова смеюсь и ничего не могу с собой поделать. Я обожаю Мэдисон и всех, с кем подружилась в колледже. Мне хочется больше свободы, хочется делать все то, что делают они и не ждать осуждения со стороны. С чего бы оно может быть?
Но, к сожалению, может. Моя мама не какая-нибудь ханжа, помешанная на Боге и Иисусе, но она не пропускает походы в церковь каждое воскресенье и не любит лишних сплетен. В ее глазах идеальность слишком традиционная, и мне сложно ее переубедить. Я никогда особо и не пыталась этого делать.
– Ладно, – со вздохом произносит Мэдисон, когда мы останавливаемся возле учебного здания. – Надеюсь, на сегодня я могу на тебя рассчитывать? Мы идем расслабиться.
– Не туда, где сканируют ID?
– Уф, нет. Нам хватило попасться один раз. Боже, до двадцати одного мне ждать еще четыре месяца.
Повернув голову, я замечаю в стороне высокого брюнета. Он смотрит в нашу сторону и машет
