Эти ребята сразу оценили мою игру. И сколько раз повторялось одно и то же: они отбирают у меня школьную сумку и тащат играть за свою команду. Я упираюсь, говорю, что отец будет ругать меня за прогулы в школе, но все мои доводы оказываются для них совершенно неубедительными:
— Пекочка, еще успеешь выучиться! А у нас сейчас очень важная игра, нам надо выиграть!
Приходилось соглашаться. Вернувшись домой, я находил в своей школьной сумке «гонорар» за выигранную встречу. Помню, что поначалу я просто испугался, обнаружив деньги, — сумма была довольно значительной. Рассказал обо всем отцу, и тот приказал немедленно их возвратить. Однако ребята отказались взять деньги обратно, сказав, что я их заработал, а отцу велели передать, чтобы не совался в чужие дела. Мне оставалось только подчиниться. Однако со временем, честно признаюсь, мне понравилось иметь собственные средства — я тратил их на мороженое, сладости. Поэтому занятия в школе прогуливал с большой охотой. Проверять меня было некому — родители работали допоздна.
Футбол давал мне еще один вид заработка — «чаевые». А получал я их следующим образом. Мои старшие братья Александр и Иван частенько после работы приходили потренироваться на фабричный стадион. Среди их партнеров было несколько футболистов, приехавших из Подмосковья, в том числе Мурашов (выступал даже за сборную команду Ленинграда) и Григорий Архангельский (отец Евгения Архангельского, с которым мы впоследствии выступали за ленинградское «Динамо»), Старший Архангельский заведовал винным магазином тут же на Охте, неподалеку от нашего стадиона, а выступал за команду «Пищевкус». Единственным из подростков, которого допускали к тренировкам взрослых, был я, поскольку мог состязаться с ними на равных. Помню, во время игры дадут пас Архангельскому, а я его перехвачу. Тот ругается:
— Петька, ты что, черт, стоишь, что ли, за мной?
Обычно после тренировки меня отправляли в магазин за водкой. Архангельский давал мне записку к продавщице своего магазина и при этом добавлял:
— Купишь десять бутылок, сдачу возьмешь себе!
Получив заказ, они всей компанией шли в «Шестерку» — дом № б по Малой Болотной улице, где находилась пивная. Называлось это мероприятие «делать разбор игры». Такие же походы устраивались и после игр на первенство города. Порицать их не могу — они честно трудились на своих рабочих местах, были хорошими специалистами, а досуг проводили так, как им нравилось. К тому же тренировались и играли в футбол они с усердием и азартом, достойным всяческого подражания.
Глава вторая
Дебют, «подобный взрыву бомбы»
Уже в детском возрасте я начал внимательно присматриваться к игре взрослых футболистов. Признаюсь, мне она совершенно не нравилась. Играли тогда по системе пять в линию. Темп был невысокий: выполнят удар по мячу и пешком идут обратно на свои места. Все это казалось мне настолько скучным и примитивным, что я начал задумываться над тем, как сделать игру интересной и красивой. Тренируясь со сверстниками, стал придумывать приемы, позволяющие подержать мяч подольше, уйти от соперника, да и вообще просто его обмануть.
Обычно технические новинки получались у меня сами собой. К примеру, вот так. Однажды мы играли во дворе, представлявшем собой небольшую неогороженную площадку с несколькими деревьями, скамейками и столом, за которым взрослые в свободное время сражались в шашки или домино. Во время игры возникла ситуация, когда преследовавший меня высокорослый парень буквально «сидел на пятках». Решение пришло мгновенно. Я пробросил мяч под стоящей справа скамейкой, а сам перепрыгнул через нее и снова завладел мячом. Не ожидав такого трюка, мой преследователь сделал попытку затормозить, развернуться вправо вслед за мной, но не удержался на ногах и упал. Подобных экспромтов, приводивших в беспомощность соперников, появлялось у меня все больше и больше.
Прямо напротив двора находилась проходная фабрики, и наша игра как-то привлекла внимание вышедших оттуда английских специалистов. В те годы их приглашали на фабрику для обмена профессиональным опытом. Большие знатоки футбола, англичане, увидев, что вытворяет с высокорослыми соперниками белоголовый мальчишка, шумно выражали свое восхищение. Стали наблюдать за мной и наконец обратились к моему отцу, с которым непосредственно контактировали на работе, дескать, не знает ли он, чей это мальчик:
— Ну, молодец! Ну, талант! Мы хотим взять его с собой в Англию!
Отец очень обрадовал их, сообщив, что всего у него четыре сына, двое старших уже играют в фабричных командах, а этот «беленький» — его третий сын. Англичане бросились целовать отца со словами:
— Ну, с вами-то, Тимофей Дементьевич, мы договоримся!
Однако тот возразил, что решать будет не он, а мать. Они направились к нам домой, но получили категорический отказ. Мать рассуждала очень просто: «У меня четыре сына, две дочери, и всех я люблю и никого не отдам!» Англичане не сдались, стали ее уговаривать не торопиться с ответом. Но все было напрасно. Тем не менее их внимание к моей игре не ослабло.
С детства футбол стал для меня самым главным занятием в жизни. В отличие от сверстников, я еще подростком стал самостоятельно работать над техникой, придумывая разные упражнения для отработки технических приемов. К примеру, ставил на футбольном поле несколько скамеек в ряд на расстоянии полутора метров друг от друга. Мягким ударом пропускал мяч под первой скамейкой, чтобы успеть к нему после прыжка через нее, проходил с мячом до второй скамейки и повторял свой маневр, и так до конца, после чего расслабленно бежал на исходную позицию. Упражнение повторял до 50 раз, отрабатывая тем самым расчетливый пас и одновременно развивая прыгучесть.
Вообще индивидуальную работу с мячом любил с детства, но только в движении. Так, жонглирование на месте считал занятием пустым и никчемным. Предпочитал ведение на скорости, с резкими остановками и завершающим ударом в цель, даже по пустым воротам. Работая с мячом, старался достигнуть его полного «послушания», недаром впоследствии болельщики назвали меня «человеком с дрессированным мячом». Долгое время тренировался босиком, что тоже в немалой степени способствовало чувству мяча. Ведя мяч, старался не смотреть под ноги — понимал, что это обеспечит мне возможность наблюдать за партнерами, соперниками и действовать в соответствии с игровой ситуацией.
К тринадцати годам я овладел основами мастерства игры в футбол, что было результатом ежедневных многочасовых тренировок и постоянного совершенствования, и вскоре получил первое боевое крещение.
По соседству с нами жил Петр Григорьев, друг отца, игравший за сборную города и страны. В шутку все его называли «Капуль» за то, что он носил модную в то время прическу «А ля Капуль». В лице Петра Григорьева я застал типичного представителя петербургского футбола, который культивировался у нас в начале века англичанами: гладко зачесанные волосы, носовой платок у пояса, чистая аккуратная спортивная форма. Таких футболистов отличало корректное поведение на поле и высокая внутренняя культура. Тот же Петр Григорьев, высококвалифицированный питерский рабочий, был заядлым театралом.
Когда я повзрослел, Петр стал брать на спектакли и меня. Работал он на Выборгской стороне, куда добирался с Охты всегда пешком. Опытный футболист, Григорьев сразу оценил мои способности и долго уговаривал отца позволить мне выступать за его команду «Меркур» на первенство города. Отец не соглашался, говорил, что надо подождать годика два, дать мне окрепнуть физически, боялся, что меня сломают. Но однажды во время посещения парной бани, куда мы ходили частенько втроем, отец поддался уговорам «Капуля».
В Таврический сад на игру «Меркура» с «Коломягами» я прибыл в сопровождении целой ватаги своих болельщиков — ребят с Малой Болотной улицы. Кладовщица выдала мне бутсы — удивительно, как она нашла подходящий размер, ведь даже у меня взрослого он был небольшим, всего-то тридцать седьмой. Меня экипировали в форму меркуровцев — футболку с продольными черно-красными полосами, немного великоватую мне по росту, и длинные черные трусы.
Поначалу появление на поле светловолосого мальчишки среди высокорослых мощных игроков все приняли за шутку «Капуля». Но как только началась игра, удивлению всех не было границ. Я обведу какого-нибудь верзилу, он плюется с досады, а мои болельщики с Малой Болотной хохочут от восторга. В довершение всего я забил четыре гола в ворота коломяжцев, среди которых были такие прославленные футболисты, как Павел Батырев, Георгий Гостев, Владимир Кусков. После окончания матча ошеломленные моей совершенно новой для того времени манерой игры — высокотехничной, с быстрыми проходами к воротам соперника, точным ударом по воротам, мягким пасом, обводкой, дриблингом — футболисты стали спрашивать Григорьева, откуда он взял «этого чертенка». Тот спокойно объяснил, что «чертенок» — сын хорошо им известного Тимофея Дементьева. За «Меркур» я сыграл еще несколько раз, пока отец не сказал Петру:
