Читаем без скачивания С камнем за пазухой - Светлана Алешина

– Ну, во-первых, она не косметолог и не модельер, так что с этой точки зрения она тебя вряд ли будет оценивать. А во-вторых, все легко поправимо. Обнови макияж, поправь прическу и отправляйся на встречу во всеоружии. Или все-таки есть другая причина твоей взволнованности?

– Есть, – была вынуждена согласиться я, и причина такая действительно существовала. Дело в том, что Меранцева пользовалась довольно широкой известностью чуть ли не в мировом масштабе. Когда я знакомилась с информацией о «Классике», то выяснила, что Инга заключала контракты со многими ведущими зарубежными организациями и частными лицами на поставку редких экзотических продуктов, которые невозможно добыть в России и из которых готовились эксклюзивные блюда. Оставалось только предположить, какой была конечная стоимость этих яств, предлагаемых в меню ресторана…

А примерно пять лет назад «Классика» стал русско-французским рестораном. Да, именно так, потому что Меранцева подписала контракт с владельцем винного завода, расположенного в одной из многочисленных французских провинций, на постоянное сотрудничество. С тех пор в ее ресторане среди алкогольных напитков не было такого, который был бы получен из какой-либо иной страны.

Итак, по всем определениям, Меранцева была богатой. Как раз последнее определение и вызывало во мне некоторый страх. Вообще-то мне не свойственен снобизм, однако доселе героинями моих передач становились в основном люди более простые, чем владелица «Классики». Пока мы общались с ней только по телефону, да и то очень мало, а при таком контакте довольно трудно понять сущность собеседника. Поэтому сейчас мне было одновременно и страшно и интересно, как эта дама поведет себя, не будет ли чересчур высокомерна, и не придется ли мне чувствовать себя оскорбленной. Честно говоря, ужасно этого не люблю.

– Послушай, Ирина, – медленно, словно раздумывая, начала Галина Сергеевна, когда я высказала ей свои сумрачные страхи. – Насколько я осведомлена, госпожа Меранцева – женщина интеллигентная, истинная аристократка. Такая вряд ли позволит себе грубость. Да и вообще, с чего ты взяла, что твоя хваленая общительность и умение расположить собеседника на этот раз дадут сбой? Поверь, все будет хорошо, и вскоре ты будешь с улыбкой вспоминать свои страхи.

Знай я, насколько права окажется моя начальница, тогда, наверное, мне действительно стало бы спокойнее. Однако оставшееся до часа встречи время я провела как на иголках, то и дело вскакивая и подходя к зеркалу, чтобы удостовериться в своем безупречном внешнем виде. И хотя с этим все было в порядке, перспектива невозможности объективно оценить себя со стороны мучила: все казалось, что костюм сидит чересчур мешковато, на колготках образовалась складка, макияж слишком бледен, а прическу опять не мешало бы поправить. Подобный упадок моего настроения стал очевиден не только для Галины Сергеевны, но и для остальных сотрудников.

– Ну как? – с торжеством в голосе спросила меня Лера, с явным подозрением покосившись на мою кислую физиономию. Рядом с ней стоял Павлик – плод неустанного творчества Валерии, который она хотела продемонстрировать перед нами. Оператор был умыт, мастерски уложенные волосы разделял прямой пробор; как мне показалось, на его лице было заметно даже некоторое подобие грима. Сейчас он здорово напоминал купеческого приказчика из девятнадцатого века или же личного секретаря помещика, которому по статусу положено выглядеть благообразно.

– Павлик, ты великолепен! – разом воскликнули мы с Галиной Сергеевной, старательно сдерживая позывы смеха. – Только почему это ты так хмур, скажи на милость?

– Да ну вас! – протянул наш оператор с мукой в голосе. – Я в таком виде никуда не пойду. Мало того что прическу дурацкую сделала, так еще и рожу намалевала! Да я, чтоб ты знала, в таком виде знаешь на кого похож?

– Между прочим, все известные артисты перед важными мероприятиями гримируются, а тебе с твоей опухшей физиономией сам бог велел! – вспыхнула Лера праведным гневом. – Ты только представь, перед кем тебе придется появиться, – перед самой Меранцевой! И что она о нас подумает после созерцания тебя такого?

– Ладно, ребята, хватит трепаться, нам пора! Так, на ком сегодня поедем?

Я немного хитрила, на самом деле уже вчера вечером мне было известно, что сегодня на встречу нас везет шофер Костя Шилов. Похоже, известно об этом было не только мне…

– На нем, на нем, – подленько протянула Лера, сразу же забыв о своем возмущении. – Уж Константин так счастлив был, что ему предстоит сопровождать вас в такой ответственный момент! Ведь, можно сказать, на новый уровень передача выходит, раз с такими людьми контачить начинаем.

– Все, хватит, – остановила я потоки опасного красноречия помрежа. Лера никогда не упускала возможности подколоть меня на предмет обожания моей скромной персоны одним из наших водителей. Собственно, об этом знали многие, но в основном старались держать свои соображения по этому поводу при себе. – Поехали!

Шилов окинул меня сумрачным, как казалось поначалу, взглядом, но в нем проглядывало такое нескрываемое чувство восхищения, поэтому мне, как всегда, стало не по себе. Черт, с этим надо что-то делать, никуда не годится, что он вот так, запросто, только взглянув, демонстрирует перед всеми свои чувства!

Мы загрузились в машину и поехали.

В отличие от других деятелей нового времени, Инга Меранцева не стала следовать сложившимся традициям и размещать свои владения в старых полуразвалившихся особняках времен Николая II. Поэтому несколько лет назад «Классика» с размахом расположился в только что выстроенном по специальному заказу местных властей здании, для чего госпоже Меранцевой пришлось немало постараться. Я помню статью в одной из тарасовских газет, где колкий, но неумный репортер пытался представить владелицу «Классики» в невыгодном свете, описав соответственным образом, как она охмуряла нашего губернатора для получения разрешения на строительство здания за счет спонсорских взносов. Как ни старался автор статьи очернить образ Меранцевой, однако за созданный опус он вряд ли дождался похвалы от руководства, потому что невольно придал характеру Инги Леонидовны черты трагического благородства.

– Удачи, – пожелал Костя всем нам, глядя при этом исключительно на меня одну. Мне иногда кажется, что он нарочно так делает.

Мы вошли в просторный холл, отражающий удачное сочетание современного и классического стилей. Пол выложен мраморными плитами, на стенах – обивка подходящего светло-голубого тона, подвесные потолки искусно имитируют модернистскую лепнину. Вроде бы и просто, вовсе не вычурно, но тем не менее все смотрится очень органично. Мебели практически нет, только несколько красивых стульев у дальней стены, кстати, зеркальной. Наша команда четко возникла в его голубоватой глади, подчеркивающей общую тональность, и мы, словно сговорившись, разом совершили непроизвольный жест, поправляя прически, воротники и приводя себя в порядок. Зеркало не замедлило отразить наше волнение, выраженное в такой неоригинальной форме.

– Спокойнее, – с легкой улыбкой прошептала Галина Сергеевна, которая, пожалуй, единственная из нас четверых держалась не суетясь, с неизменным достоинством. – Нам вот сюда, – кивнула она на резную дубовую дверь, последнюю по коридору. Мы остановились, вздохнули словно по команде, собираясь с силами и придавая своим физиономиям подобающее выражение, а затем, постучав для проформы, толкнули дверь.

Комната, в которой оказалась наша съемочная группа, была на удивление большой. После довольно узкого пространства коридора это создавало эффект неожиданности, впрочем, как и сама атмосфера, царящая в этих неординарных апартаментах. Можно было не сомневаться, что вся обстановка была придумана одним человеком и приведена в исполнение под его чутким руководством.

Здесь все свидетельствовало о необычайной тяге хозяйки кабинета к делу, которое целиком поглотило ее, стало главным в жизни.

Огромное окно во всю стену открывало живописную картину, подобную которой мне давно не приходилось видеть. Позади здания находился самый настоящий сад, и сейчас он казался великолепной декорацией к сказочному сюжету. Ветви деревьев склонились под снежной тяжестью, сплошной белый настил укрывал землю, оставляя видными лишь несколько голубоватых скамеек и красивое сооружение, стоящее в редком окружении деревьев. Это была беседка.

Стильные бра по обе стороны от стола Инги Меранцевой бросали зеленоватый отсвет на белые листы бумаги, разложенные на поверхности, и от этого казались слегка загадочными, словно они только что вышли из какой-то волшебной машины, создавшей их. Мягкие кресла и диван были уютными, но, несмотря на это, очень уместно смотрелись в интерьере всего офиса. Дорогое ковровое покрытие на полу в точности повторяло цветовой фон стен, штор и мебели, которой здесь было ровно столько, сколько необходимо. Между тем большая часть помещения оставалась свободной; наверное, время от времени здесь проводились планерки, на которых Меранцева распекала своих нерадивых сотрудников, хотя вряд ли такие имелись в ее коллективе.