- Одного-единственного волка в темноте? Никто бы этого не увидел, Люсилер. Даже ты.
Триец закрыл глаза.
- Почему только один? - пробормотал он. - Форис никогда не посылает их по одному...
- Чтобы сломить нас. Ты же знаешь, Люсилер, с кем мы имеем дело. Дьявол, ты же сам мне это объяснял! Они - дролы. Они - змеи.
- Форис никогда не устраивает осады, Ричиус. Он никогда так не делал. Они там. Они придут.
Ричиус кивнул. Во всем, что касалось планов мятежных противников, он полагался на суждение Люсилера. Люсилер был трийцем - не дролом, а у всех трийцев мозги устроены непонятно. Им свойственна однобокая сосредоточенность, которую доселе не удалось расшифровать даже самым умным нарцам. Это можно назвать как угодно: инстинктом, наследственностью или, как говорят дролы, даром Небес - но трийцы действительно порой кажутся чем-то большим, нежели просто людьми. А у Люсилера ум острый как бритва. Когда этот триец чует опасность, Ричиус с ним не спорит.
Люсилер был адъютантом, которого прислал встревоженный дэгог, и воспринимался как подарок судьбы. Он получил предписание позаботиться о том, чтобы война в долине шла как надо. Единственный триец в отряде, Люсилер был родом не из Дринга, а из Таттерака - гористой местности в Люсел-Лоре, куда изгнали дэгога. Как присягнувший слуга предводителя трийцев Люсилер имел только одну обязанность: обеспечить Ричиусу победу. Хотя они не всегда сходились во мнениях, Ричиус все равно испытывал глубокую благодарность дэгогу за Люсилера. Он был самым метким лучником в отряде и быстрее ястреба замечал дролов в их красных одеждах.
Ричиус оглянулся назад, на траншеи. Баррет помахал им рукой из второй траншеи; он стоял там со своими людьми примерно в тридцати шагах от первого эшелона. За траншеей Баррета расположился эшелон Джильяма. Позади Джильяма в следующей траншее сидели наименее опытные бойцы отряда - ими командовал Эннадон.
Не все в отряде были согласны с тем, как Ричиус разместил новобранцев. Люсилер утверждал, что только в бою они смогут научиться всему, что им необходимо знать. Ричиус не видел смысла в такой тактике. Он до боли ясно помнил свои первые дни в Люсел-Лоре, когда войной в долине командовал полковник Окайл. Окайл приказал Ричиусу и еще десятку "девственников" отправиться на разведку в лес. Как и Люсилер, Окайл считал, что бой - это лучший учитель солдата, а Ричиусу приходилось тяжелее, чем остальным, из-за того, что он - принц, сын короля. Окайл категорически заявил ему, чтобы не рассчитывал на поблажки. Лишь когда Ричиус вернулся из леса один, Окайл начал менять свой взгляд на отношение к новобранцам. Но полковник погиб, и командование перешло к Ричиусу. Теперь он решил по мере возможности беречь новобранцев от того кошмара, который им слишком скоро предстоит узнать.
"Держи их позади, и они будут целы, - сказал он себе, делая знак Эннадону. - Пусть сначала Эннадон научит их необходимому. Времени для сражений еще будет достаточно".
И все же...
Если Форис навалится на них всей мощью, новобранцам не поможет и последняя линия обороны. Никто из них не найдет убежища в долине Дринг. Ричиус оценивал численность своего отряда в триста человек и совершенно не представлял, сколько людей у Фориса. Тысяча? Или больше? Даже Люсилер не мог сказать, каково число их противников. Точно было известно только одно: у владельца долины хватит воинов, чтобы уничтожить их всех.
"Теперь нас могут спасти только огнеметы, - беспокойно подумал Ричиус. - Если хватит горючего..."
В обоих концах траншеи, где солдаты собрались в небольшие группы, чтобы поговорить и обменяться тревожными ощущениями, стояли огнеметы разогретые и готовые к бою. Из их суженных отверстий выходили струйки дыма, а запалы в рассветных сумерках горели красными огнями. Ричиус невесело улыбнулся: по два человека на огнемет. Что ж, эти машины - их спасение. Правда, из-за недостатка горючего пользоваться ими приходилось экономно, но он был рад даже этим немногочисленным орудиям. Ученые, которые вдохновенно ковырялись в военных лабораториях Нара, превзошли себя, создав их.
С точки зрения солдат, засевших в траншеях, данные огнеметы достойны поклонения. Трийцы этой долины, как и солдаты Арамура, были вооружены стрелами, копьями и какими-то особыми, странными на вид мечами; однако они не имели ничего, что сравнилось бы по мощности с огнеметами. Даже их магия, которой страшились те, кто долгое время защищал эти земли от вторжения, еще не воспринималась солдатами как настоящая угроза. Хотя многие клялись, что предводитель дролов Тарн - чародей, никто еще не сталкивался наяву с трийской магией, и Люсилер во всеуслышание выражал свой скептицизм. Вера в дар Небес была той самой границей, которая отделяла дролов от остальных трийцев. Именно она превращала дролов в фанатиков.
- Ричиус, - спросил Люсилер, - мне поставить Динадина к огнемету?
- Келли и Кродин справятся сами.
- Динадин - самый опытный огнеметчик из всех, кто уцелел. А что, если...
- Боже, Люсилер, - оборвал его Ричиус, - да ты посмотри на него! - Он сделал жест рукой в сторону Динадина, державшего на коленях обмякшее тело Джимсина. - Ты это хочешь ему сказать?
Люсилер ничего не ответил. Из трех друзей, оставшихся в живых, он был самым стойким и суровым. Может быть, таким его делала трийская кровь, или, может, причиной было то, что он видел войну дольше, чем они. Так или иначе, суровость его всегда оставалась ощутимой. Однако стоило только Люсилеру высказаться против решения Ричиуса, как последнего начинало раздражать его жестокосердие.
А Динадин действительно изменился. Он по-прежнему выполнял приказы, но в его глазах читались протест и печальная умудренность, чего прежде там не наблюдалось. Ричиус обещал отцу Динадина позаботиться о его наследнике, вернуть его домой живым; он говорил ему, что в один прекрасный день они вместе будут сидеть у очага рода Лоттсов и весело вспоминать лучшие дни.
- Он будет готов, - молвил Ричиус с напускной уверенностью.
- Надеюсь. Он понадобится нам, если...
Люсилер внезапно умолк и широко распахнул серые глаза. Ричиус перевел взгляд на березовую рощу. Там среди ветвей он заметил какое-то движение. Из-за деревьев и валунов хлынул алый поток. Угольные пятна со сверкающими глазами усеивали передний край этого потока.
В груди зашевелились щупальца страха.
- Зажечь огнеметы! - крикнул Ричиус.
В дальнем конце траншеи Келли зажег свое орудие. Просыпаясь, огнемет завыл и выплюнул в воздух облако керосина. В следующие несколько секунд из его жерла вырвалась воронка красного пламени. Потом заработал огнемет Кродина, он сжал огненный смерч в копьеподобный поток. Остальные огнеметы в задних траншеях тоже пришли в действие: закачивали керосин в длинные носы и выпихивали его в виде пламени. Даже в холодном утреннем воздухе Ричиус чувствовал, как его доспехи нагреваются от вспышек пламени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
