— Не получится. На нём же дата регистрации уже стоит апрельская и входящий номер.
— Тьфу ты ну ты, как у вас всё серьёзно. Ну, тогда скажи начальнице, что раз в канцелярии сказали, что в отдел передали, то ты и стала искать везде, где он может быть.
— А это красиво будет выглядеть, что я по чужим шкафам лазила? — с сомнением посмотрела она на меня.
— Ну, ты скажи, что только то, что на виду лежит, просмотрела. Так пойдет? Про то, что везде порылась, лучше не упоминать, это верно.
— Спасибо, — повеселела жена. — Так и знала, что ты что-нибудь придумаешь!
Обнял ее и поцеловал.
— Ты же не против, что я поеду? — спросила меня жена.
— Да с чего бы вдруг? Тем более, для тебя очень полезно мир посмотреть. Иначе станешь многие вещи воспринимать. А мы тут с детьми подстрахуем.
— Спасибо, что ты у меня такой понимающий, а не какой-то сатрап!
Я засмеялся, ну какой из меня сатрап?
Но жена была уже погружена в свое будущее бухарестское приключение.
— Я забыла спросить, как нас будут отправлять, по спискам или загранпаспорт будет нужен?
— Выясни это прямо завтра, — велел я ей. — На оформление загранпаспорта время нужно. И что эта твоя Элла раньше не позвонила?
— Не знаю, — расстроилась жена.
— Не переживай. Я что-нибудь придумаю с паспортом, — пообещал я ей.
— Как мне дальше там работать? Как на неё смотреть? — возмущалась жена, вернувшись мыслями к своей замначальнице, спрятавшей ее приглашение. — Разве так можно поступать?
— Нельзя, но формально она очень грамотно всё сделала. По сути, ей и предъявить нечего. Будешь сейчас эту тему развивать, претензии ей высказывать, она их очень быстро переадресует твоей начальнице. Намекнет везде, что это она заявку потеряла. Возраст, что ли, сказываться начинает? Хороший повод ее подсидеть и должность ее получить. Понимаешь? И у тебя с начальницей отношения испортятся, когда она поймет, откуда все это растет. Доказать же ты ничего не можешь, верно?
— Понимаю, — с горечью ответила жена.
— Значит, делай всё быстро. Начальству объясняй, что запрос затерялся, вот, только нашли. И, будем надеяться, что всё у тебя получится.
— Угу, — грустно улыбнулась она.
Мы уложили детей спать, и я сел читать письма, что мне девчонки в группе разбора отложили. Прочитав пять или шесть благодарственных писем за то, что поднимаю актуальные темы, вдруг наткнулся на порадовавшее меня коллективное письмо.
Писали родители того садика, где мы облаву на поварих устраивали с Ильдаром и Марком. Их обеих уволили. Сейчас в саду, писали родители, новые повара. Готовят очень хорошо и вкусно… И куча подписей с обратной стороны.
— Смотри, что прислали, — протянул я письмо жене. — Так приятно. Не зря старались…
— Какой ты у меня молодец! — прочитав, воскликнула жена и крепко меня обняла.
Глава 2
* * *
Зеленоград.
Когда Володин подъехал к своей даче, там уже вдоль забора стояло две машины, Гончарука и Белова. Они сами уже прошли на участок и устроились в открытой беседке. Заметив Некрасова среди прочих, Володин несколько успокоился, молча подошёл, поздоровался и кивком головы позвал всех в дом.
— Хотели трикотажку им отдать и резиновую обувь? — с сарказмом спросил он, когда они расселись вокруг стола в комнате. — Оказывается, они ещё когда перемирие нам предлагали, всё про нас выяснили! Захаров потребовал мясокомбинат и завод стройматериалов. И от трикотажки тоже не отказался! Сволочь!.. Хотел ещё в наказание косметическую фабрику забрать, но потом сказал, ладно, чёрт с вами… Они знают про нас всё! Сколько нас, сколько у нас предприятий, какой они приносят доход!..
— Как же так? — потрясённо проговорил Белов. — А что ж нам осталось-то?
— Тебя только это волнует? — нервно барабаня пальцами по столу, спросил Гончарук. — А то, что про твои махинации пол-Москвы уже знает, тебя не беспокоит?
— Да что они нам сделают? — небрежно отмахнулся Белов. — Нас сдадут, так мы же и их за собой потянем.
— Угу, — скептически посмотрел на него Володин. — Может, ты тоже знаешь, кто в их команду входит? Какие предприятия у них? Сколько они с них имеют? И потом меня Захаров открытым текстом предупредил, что даже если мы рот откроем, слушать нас никто не будет. У него в ГУВД очень сильные позиции.
— Ещё бы, — мрачно поддакнул Гончарук, — второй секретарь горкома! Недавно все ходили слухи, что снимут его вот-вот. А теперь другое говорят — что отбился! Представляете, какие там товарищи против него играли, а все равно слились. Что ему после этого какая-то там милиция… Да он сберкассу пойдет грабить, они в сторону отвернутся…
Володин кашлянул, пытаясь отогнать от глаз эту сцену. Что ляпнул Гончарук, то ляпнул. Все мысли из головы вылетели… А что он сказать-то сам хотел?
— И что мы дальше будем делать? — с недоумением посматривал на начальника Белов. — Что нам осталось-то? Косметическая фабрика, цех бытовой химии, плодоовощная база и резиновая обувь? На нас всех?
— Тут уже даже риск не окупается, — задумчиво проговорил Гончарук, глядя на Володина. — Овчинка выделки не стоит. Я выхожу из игры.
— Конечно! — воскликнул Белов. — У тебя, небось, уже места в матрасе не осталось? Деньги пихать некуда?
— А ты мои деньги не считай, — мрачно взглянул на него Гончарук. — Радовался бы лучше, что со мной больше делиться не придется. Или, вообще, спасибо бы сказал…
— А… Спасибо! — так и сделал Белов, сообразив, наконец, что ему это откровенно выгодно.
— Товарищи, а можно к моему вопросу вернуться? — взял слово Некрасов. — А то вы сейчас все разбежитесь кто куда со своими матрасами, а я выйду и получу хрен с маслом! Я хочу гарантий!
— Каких? — устало посмотрел на него Володин.
— Мне будет гораздо легче сидеть, если получу деньги вперёд, — решительно ответил тот.
— А как ты это себе представляешь? — удивлённо посмотрел на него Белов. — Мы же не знаем, сколько тебе дадут…
— А это не важно, — с нажимом произнёс Некрасов. — У меня должна быть подстелена соломка на случай, если я выйду, а меня тут никто не ждёт. На работу нормальную с судимостью-то не устроиться.
— Хорошо. Что ты хочешь? — напряжённо спросил Володин.
— Я хочу получить тридцать тысяч до суда, — оглядел тяжёлым взглядом всех Некрасов.
— Да что ты с ними делать-то будешь? — тут же возмутился Белов. — У тебя их конфискуют тут же!
— А это не твоё дело! — перегнулся к нему через стол Некрасов.
— Тихо! — шлёпнул по столу рукой Володин. — Нас трое, — посмотрел он на Гончарука и Белова. — Завтра с утра с каждого по десять тысяч и закрываем этот вопрос.
— Согласен, — кивнул Гончарук.
— Ладно, — недовольно ответил Белов.
— И завтра я звоню Захарову насчёт тебя, Дим. И останется только решить вопрос с Быстровой, — зловещим тоном произнёс он.
* * *
Первая половина вторника получилась суматошной. Возил детей и Ирину Леонидовну к стоматологу. Коляска очень выручила. Мы детей из неё практически не вынимали. Очередей не было, как в обычных районных поликлиниках. В памяти всплыло, как в прошлой жизни метался между кабинетами, занимая заблаговременно очередь, но в кремлёвской поликлинике это оказалось ни к чему.
Мы с Ириной Леонидовной ездили от специалиста к специалисту и за час их всех обошли. Единственное, у стоматолога пришлось поработать арлекином, а то дети рот не хотели открывать. Показал там целое представление. Наша няня и немолодая уже стоматолог сами смеялись не меньше пацанов.
Привёз их домой как раз к первому дневному сну, а сам поехал в Комитет по миру.
Наши уже собрались и радостно поприветствовали меня. Сегодня была смена Булатова, Сандалова и Тании.
— Ну что? Всё в сборе. Едем? — с деловым видом осмотрел нас Ильдар.
— Едем, — развёл я руками, — вписались уже, назад дороги нет. Сегодня нас немного. Может, на машине поедем?
