она опять фырчит, показывая норов, – и пойду.
– Ага, давай.
Жду, пока выйдет, с остервенением захлопнув дребезжащую дверь, неторопливо отъезжаю, наблюдая в зеркало заднего вида за худенькой фигуркой, сиротливо перетаптывающейся на обочине в свете фонарей и фар проезжающих мимо машин.
Мужики-водилы, что-то яростно обсуждавшие неподалеку, затыкаются и смотрят на Шапку крайне внимательно.
И взгляды у них говорящие.
Я их понимаю. Реально. Сам офигел, когда первый раз увидел. Инста-девочка на вольном выгуле.
Волосы забраны в высокую небрежную прическу, здоровенный свитер, постоянно сваливающийся с одно плеча, тонкие ножки в обтягивающих джинсиках и грубые ботинки.
Добавить пухлые губешки и наивно распахнутые карие глазки.
Принцесска.
И на обочине, выскочившая из потасканной «восьмерки». Что тут можно подумать, кроме самого однозначного?
Шапке свистят, потом кричат, подзывая к себе жестами:
– Эй, матрёшка, давай сюда! Договоримся!
– Сколько?
– Отвали, я первый увидел!
– Да иди ты!
Шапка ежится, пугливо оглядываясь на кричащих мужчин, перетаптывается неуверенно, комкает в лапках подол длинного свитера, кажется, даже пытается всплакнуть.
Выглядит таким тушканчиком, застигнутым на трассе светом фар встречной тачки.
По крайней мере, смотрит мне вслед так же, трогательно вытягивая длинную шейку.
Тут кто угодно пожалеет. И не надо, чтоб опять не я. Разбирайся еще потом…
Торможу, врубаю аварийку.
Ну давай.
Проверка завершена. В этот раз очень сильно надеюсь, что все дойдет так, как необходимо.
Хотя я и злой на нее безмерно за тупость и наивность эту дурацкую, но бросить ее не могу, конечно же. И папашка ее тут вообще не причем.
Но вот поучить, чтоб шелковой была и не препятствовала, давала выполнить свою работу – это всегда пожалуйста. Люблю учить людей.
Шапка все понимает правильно.
Срывается с места, бежит, аж ботинками пыль с обочины загребает. Водилы разочарованно свистят ей вслед.
Открывает дверь, хлопается на сиденье и тут же перевязывается ремнем безопасности. Для надежности, надо полагать. Пальчики подрагивают от переизбытка эмоций.
Я никуда не еду. Жду. Воспитательный процесс должен быть полноценным. И завершенным.
Она молчит, сжимает-разжимает кулачки, хмурится, прикусывая пухлую губку. Потом косится на меня и выдыхает едва слышно:
– Прости.
Ну вот и ладушки. Поехали дальше, красотка, кататься.
Надеюсь, больше тупых вопросов я от тебя не услышу. Хотя, последнее – вряд ли.
Прекрасный город Благовещенск вообще не поражает воображение. Ничем. Такой же пыльный, грязноватый и невыносимо провинциальный, как и большинство городов в нашей огромной стране.
Мне требуется окраина.
Уже утро, я не спал сутки, надо устраиваться на отдых, надо сдать этот металлолом так, чтоб следы не привели к нам, надо пожрать, наконец, хоть чего-нибудь.
Шапке хорошо, выдохнула «прости», губки покусала, глазками поблестела, да и вырубилась доверчиво через пять минут езды.
Наивная она все же, нереально просто. Как вообще умудрилась через полстраны проехать и нигде не нарваться? Хотя, как раз это я знаю.
Удивительно только, что со мной везение закончилось. Потому что я ее уже два раза из таких попадосов вытаскивал, что самому не по себе даже было.
Последний раз, с Шамилем-Шаманом, вообще просто феерия.
И, главное, оставил-то всего на два часа! На два гребанных часа! Умудриться за это время найти настолько мощные приключения на свою жопку – это уметь надо.
Не зря ее папашка на меня смотрел, как на конченного, когда описывал условия задачи. Жалел, наверно, чисто по-мужски. Ну, я надеюсь, хотя эмоции ему вообще никакие не свойственны. Удивительно, как умудрился дочку родить и вырастить. Такую… Нежную…
4
– Больше пяти штук не дам, – дедок, на которого меня наводят местные алкаши у гаражей, критически разглядывает рухлядь, – и то много…
– Какие пять? Да она шустрая! И заводится с пол-оборота! – пытаюсь я набить цену, хотя ежу понятно, что дело это пустое. Тачка в таком состоянии, что удивительно, как вообще сюда доехала.
– Ага, рассказывай… – дедок открывает-закрывает дверь. На моменте закрытия она отскакивает назад. Н-да… – пять штук. И это я еще у тебя документов не спрашиваю, парнишка.
– Ладно, – киваю я, отдавая ключи, – еду здесь где можно купить?
– Это в центре только, – дедок забирает ключи, отдает красную бумажку и сразу теряет ко мне интерес, – там всякие рэстораны, мать их.
– А как доехать отсюда до центра?
– А вот, как с гаражей выйдешь, дуй направо, на остановку. Там сто двадцать пятая маршрутка.
Киваю, выхожу, цепляю взглядом неприкаянно стоящую Шапку.
Мотаю головой в сторону выхода из гаражных построек. Она торопливо подбегает и хватается за мой локоть.
Поворачиваюсь, удивленно смотрю на тонкие пальчики, плотно обхватывающие руку.
Потом перевожу взгляд на лицо. Глазищи распахнуты, в них страх и растерянность.
Чего такое-то?
– Ты чего?
– Тут страшно так, – взбудораженно шепчет она, – люди ходят страшные, смотрят так…
Оглядываюсь с недоумением, но, кроме парочки забулдыг вполне привычного вида, ничего особенного не наблюдаю. Да и они – тоже не особенность, а, скорее, привычные персонажи для таких мест.
Никогда не видела, что ли?
– Никогда гаражей не видела, что ли?
– Таких – нет, – сглатывает она, – пойдем скорее. Тут, как в фильмах про зомбиапокалипсис…
Еще раз оглядываюсь.
Ну да, возможно…
Для столичных чик тут декорации постапока, для нормальных людей – обычная атмосфера.
Кстати, думается мне, что, если постапок где и наступит, то явно не у нас. Скорее, он от нас выйдет.
И большинство его даже и не прочувствует…
– Пошли, – решаю не пугать столичную штучку местными реалиями больше необходимого, хотя, удивительно, конечно, как она до встречи со мной… Но это не тема для размышлений. – Есть хочешь?
– Да, – шмыгает она, – очень. Я бы не отказалась от питы с тунцом. Или, может, даже «Цезаря»… С креветками…
Ага… Мечтательница.
Выбираемся из гаражей, бодро топаем к остановке, там грузимся в маршрутку.
Все это время принцеска пялится вокруг такими глазами, словно на другой планете оказалась. И эта реакция тоже удивительна.
И настораживает.
Но это все потом.
Сначала пожрать. У меня целых пять штук еще теперь имеется. К полтиннику, что прячется во внутреннем кармане куртки, приятное дополнение.
Карты мне светить нежелательно, на самолете лететь тоже нельзя. И на поезде. А для старого доброго автостопа как раз должно хватить. При бережливом отношении, естественно.
Ну, мне не привыкать.
Когда-то мы с сестрой жили на тысячу в неделю. И нормально, кстати, жили…
Да и потом…
Если кто думает, что работа на государство офигенно оплачивается… Ну что же, пусть так и дальше думает. Я разочаровывать не намерен.
Хотя, иногда, прикидывая, сколько спец моего профиля и уровня получает на вольных, так сказать, хлебах, накатывает такая грусть-тоска…
Но, как накатывает, так и откатывает.
Мне смысла переживать нет, я повязан до доски гробовой с родиной любимой.
Так что, плакать не будем, будем радоваться моменту.
У меня есть пятьдесят пять штук, и до столицы нам совсем недолго добираться на перекладных. Задачу свою я, можно сказать, выполнил, объект при мне и напуган до такой степени, что всю борзоту растерял и теперь фиг куда от меня денется…
Можно и отдохнуть чуть-чуть.
К чему загонять себя до безумия?
В центре, абсолютно непримечательном, с площадью и памятником какому-то непонятному челу, наверно, местной знаменитости, находим, наконец,
