что уж давайте, режьте нашу птичку на части, если это пойдет всем пользу.
- Ну хорошо, Антон, - сказал Сергей Петрович, - если хозяин самолета дал добро, то, значит, так тому и быть. Но скажи, из чего ты собрался сделать ручной пресс, ведь нарезка винта в наших первобытных условиях - это та еще задача...
- А я, Сергей, и не собираюсь делать ручной пресс, - ответил главный геолог. - Зачем мне такая заморочка, если в нашем распоряжении имеется самолет, из гидравлической системы которого можно соорудить не один такой пресс. А еще у нас есть целое техническое подразделение: лейтенант Гвидо Белло со своими людьми, подпоручик, точнее, железнодорожный техник Котов, а также французские инженеры Жорж Броссар и Паскаль Кам-бер, которые помогут мне в этой работе. Прошли те времена, когда нам все приходилось делать самим из подручных материалов - теперь для инженерных работ у нас есть целая команда, а к ней - целая куча инструментов, материалов и оборудования. Главный вопрос, как я уже говорил, это изготовление пуансонов и матриц, а не самого пресса.
- Ну вот, - потер руки Гвидо Белло, - не пройти и полгода, и у нас уже есть работа по специальности. А я думал, нам теперь до конца жизни таскать круглое и катать квадратное. Придется повозиться, но я думать, что мы справиться. Штамповка - это гораздо быстрее, чем если бы уважаемый Онгхус-кузнец делал эти доспехи своим молотом. Насчет подъемного забрала на шлем еще надо подумать, потому что это сложный форма, но все остальное можно изготовить на раз-два.
- Меня радует ваш оптимизм, товарищи инженеры, - хмыкнул верховный шаман, - но разборка самолета на запчасти и изготовление пресса, не говоря уже об изготовлении дополнительных доспехов, все равно потребуют от нас немалого времени. До этого момента, если случится какое-нибудь нашествие, даже если противник будет вооружен только холодным оружием, отбиваться от него нам придется исключительно при помощи пулеметов и американских винтовок, ибо иное будет грозить нашим римским товарищам неоправданными потерями.
- Согласен, - сказал Андрей Викторович. - Патронов на пароходе много, так что не обеднеем. И вообще... Вполне возможно, что нам не придется иметь дело со швейцарцами или с аналогично вооруженными и организованными германскими ландскнехтами, и пехоту противника будет составлять обычный для раннего средневековья легковооруженный сброд. В таком случае в первую линию надо ставить классически вооруженных легионеров-щитоносцев, и ими же прикрываться с флангов, а уже за ними в четыре-пять рядов выстраивать копейщиков, которые смогут отразить атаку вражеской кавалерии, бывшей в те времена главной ударной силой войска...
- Погодите, мальчики... - строго сдвинула брови Марина Витальевна, - мне кажется, что здесь, на совете вождей, мы говорим совсем не о том, о чем следует. Планы будущей битвы, которая, возможно, никогда и не состоится, вы можете как-нибудь отдельно обсудить между собой в узком мужском кругу. Не исключено, что в тот роковой день мы увидим толпу спасающихся от резни крестьян и городских ремесленников, преследуемых по пятам конными победителями, разгоряченными множеством убийств, и тогда вам будет уже не до составления планов, выбора оружия и построений в правильные боевые порядки. Если вы поняли, о чем я говорю, то хорошенько подумайте об этом...
- Да, Витальевна, - кивнул Андрей Викторович, - мы тебя поняли, не такие уж мы тупые. Ты уж прости нас, заскорузлых сапогов, за привычку готовиться к прошлой войне. Уж такими нас создал сам Великий Дух. А теперь скажи, что именно, по твоему мнению, мы должны обсуждать на Совете Вождей.
- Ну как вы не понимаете... - вздохнула та, - мы должны обсуждать наше развитие! У нас только один кузнец с подмастерьем, и это плохо; нам нужно расширять производство продовольствия, ведь сейчас у нас меньше тысячи едоков, а к зиме их может оказаться в несколько раз больше. Помимо русского и латинского кварталов, которые уже запланированы к постройке, нам нужен маневренный жилой фонд казарменного типа, куда можно будет временно поселять разных бедолаг, внезапно свалившихся нам на голову. Я лично больше всего боюсь, что однажды придет по-настоящему крупное пополнение в пару тысяч человек, а у нас ничего не готово, и изменить что-то уже невозможно, поскольку на дворе осень, а у нас нет для них ни еды, ни жилья.
- Да, Витальевна, ты права, - сказал Сергей Петрович. - Такое вполне вероятно, причем даже без всяких забросов из других времен. За лето наши ножики разойдутся по ближней и дальней округе, а уже осенью нам потащат вдов и сирот не только из долин Гаронны и Дордони, но и из отдаленных краев Европы. И возможность забросов тоже нельзя сбрасывать со счетов. Прилететь от Посредника может такое, что потом и на голову не налезет. Не надорваться бы нам, переоценив свои возможности к бесконечному расширению... Я имею в виду не только возможность расселить и прокормить кандидатов в новые сограждане, но и способность интегрировать их в наше общество, чтобы мы задали им свои жизненные стандарты, а не наоборот.
- Отец Бонифаций, а вы что скажете? - спросила Марина Витальевна. - Ведь интеграция - это как раз по вашей части, тем более что новоприбывшие, скорее всего, будут считать себя христианами, а не какими-нибудь язычниками.
- Я могу сказать только одно, - ответил тот, - вам еще нужны люди, которые будут такие же, как вы, чтобы их не надо было перевоспитывать, а было достаточно сплотить и повести за собой. Я имею в виду ваших соотечественников, представляющих собой определенный феномен среди других народов. Никто другой не стал бы делать того, что сделать вы, и не смог бы добиться такой результат. Я молиться Бог-Отец, чтобы он прислать нам еще русских, который не называть себя христианин, как сержант4 Седов, но на самом деле им быть. А тот, кто христианин себя называть, но им не являться, есть лицемер и фарисей, тот нам не надо. Быть может, когда-нибудь потом, но только не сейчас.
- Я думаю, - сказала Ляля, до того молча сидевшая рядом с супругом, - что представители любого народа способны только на те поступки, которые заложены в их культурном коде, что называется, впитанном с молоком матери. Исключения очень редки, и только подтверждают правила. Всего есть три способа взаимодействия между разнородными группами людей: интеграция, колонизация и элиминация, сиречь геноцид. Мы русские, изначально образовавшиеся из восточнославянских племен со значительными
