руки в стороны. — Вон, посмотри на меня. Сижу вся в борщах и котлетах. С ребенком сутками вожусь. Днями на пылесосе по дому катаюсь, пока мой муж раскатывает таких как ты.
Хлопает глазами.
— Что ты так смотришь на меня? Снимай, давай, свою шубку и пошли на кухню, — разворачиваюсь и иду в сторону кухни.
— Зачем?
Любовница моего пока еще мужа стоит у порога, видимо, обдумывая мои слова, не решаясь сделать первый шаг. Она явно не ожидала такого приёма. С лёгкой растерянностью сбрасывает с плеч свою шубу и всё-таки проходит вглубь дома. Я понимаю, что мой тон выбивает её из колеи, но мне сейчас нужна именно эта выдержка. Потому что иначе, я просто внутренне умру.
— Мужа будешь у меня отбивать, — бросаю через плечо. — Ты же за этим сюда пришла? — оборачиваюсь к ней, видя, что она всё ещё топчется на месте. — Не привыкла заходить в дом главной жены, да?
Она краснеет, но опускает глаза и молча следует за мной. Мы проходим в кухню, где на плите едва теплится огонь, оставшийся от моего незавершённого ужина. Дочка, к счастью, наверху в комнате. В глубине души я благодарна, что её нет здесь, не хочу, чтобы она слышала наш разговор.
— Присаживайся, — показываю на стул возле стола, куда обычно садится Андрей. — Рассаживайся, как полагается хозяйке.
Любовница неловко опускается на стул, словно боится, что я её выпровожу в любой момент. Я молча смотрю на неё, осознавая, что внутри меня кипит гремучая смесь обиды и отчаяния, которую надо куда-то деть.
— Так вот, — говорю я, доставая чашки и ставя их на стол, — у Андрюши нашего – гастрит. У него должно быть частое дробное питание. Ты должна следить за тем, чтобы он не ел ни жирного, ни жаренного.
— Я не знала, — отвечает она, медленно поднимая на меня взгляд.
— Теперь будешь знать. Ещё, ему надо вовремя принимать лекарства, особенно перед едой. Знаешь, какие?
— Нет… — Света смотрит растерянно, явно не понимая, куда я клоню.
— Тогда слушай и запоминай, — продолжаю, как будто объясняю какой-то важный урок. — Утром — таблетки для желудка. После обеда — ещё одна, она уменьшает кислотность. И никаких сладостей после шести. Он это обожает нарушать, но лучше бы тебе пресекать это на корню.
Света кивает, явно пытаясь переварить мои слова, но я чувствую, как её уверенность тает. Она начинает понимать, что на плечах жены — не только уютные ужины и совместные вечера, но и все заботы, которых за фасадом романтики не видно.
— С Андреем жить — не только по ресторанам ходить, — добавляю, делая глоток чая. — Жизнь с ним требует внимания и терпения, а не только этих розовых грёз, которыми тебя, вероятно, угощают за наш счёт.
— Но он ведь любит меня, — снова тихо произносит она, как будто пытается это убедить саму себя, а не меня.
— Может быть, — отвечаю я с лёгкой усмешкой, наливая чай в чашки. — Вот, подождем его и спросим.
Света сидит молча, лишь изредка поднимая на меня виноватый взгляд. Видно, что ей некомфортно, но всё же в ней теплилась надежда на его искренность. Я изучаю её лицо, пытаясь разглядеть то, что заставило Андрея влюбиться. Может, её наивность или её молодость, а может, просто её желание видеть в нём того, какого-то героя.
— Знаешь, — говорю, сделав глоток чая, — а ведь когда-то я была на твоём месте. Молодая, уверенная, что любовь способна преодолеть всё. Тогда Андрей и мне говорил, что я единственная. Но время шло, и я стала тем, кого ты назвала "клушей". — Я усмехаюсь, слегка разводя руками. — Только вот не в борщах и котлетах тут дело. Мы, женщины, для них на какое-то время как луч света. А потом... потом, возможно, на их горизонте появляется новый свет, вот такой, как ты.
Она чуть дёргается, словно мои слова больно задевают её, но не отводит глаз. Возможно, до неё наконец-то доходит, что её мечты были всего лишь иллюзией.
Мы сидим в тишине, когда вдруг слышим, как хлопает входная дверь. Через мгновение раздаётся знакомый низкий голос Андрея, его шаги приближаются по коридору.
— Папа дома! Так, где тут мои девочки? — произносит муж.
Я поднимаю голову и говорю спокойно, но с твёрдой ноткой:
— Мы здесь, на кухне.
Шаги становятся ближе. Вот он появляется в дверном проёме, и застывает, увидев нас. Его взгляд бегает от меня к любовнице, затем снова ко мне.
— Настя… Света… — растеряно разносит он.
Я поднимаюсь, плавно обхожу стол и кладу руки на его плечи, чуть-чуть приподнимаясь на цыпочки, чтобы быть ближе к его лицу. Сейчас я держусь из последних сил, чтобы не зарыдать прямо здесь перед ними.
— Андрей, — тон моего голоса пониженный, спокойный, хотя внутри все скручивается от боли, — ты нашёл время провести вечер с нами? — В моих глазах мелькает тень сарказма, и я ощущаю, как он напрягается.
Он переводит взгляд на Свету, которая сидит, вжавшись в стул, а потом снова на меня.
— Не понял, — начинает он, силясь улыбнуться. — А что здесь собственно происходит?
3
Настя
Андрей на мгновение теряет самообладание, а затем переводит дыхание, словно пытается взять себя в руки. В его взгляде смешиваются гнев, страх и уязвимость, и на какую-то секунду мне кажется, что я вижу перед собой не уверенного, сильного мужчину, а человека, загнанного в угол собственными же поступками.
— Ты что здесь делаешь? — рявкает муж, обращаясь к своей любовнице.
— Я… — запинается она. — Я пришла помочь тебе рассказать твоей жене правду, а то ты всё никак не решался.
Он переводит на меня свой взгляд.
— Да, — киваю, подтверждая её слова. — Все так и есть Андрюша, — оскаливаюсь я.
— Настя, давай… давай поговорим об этом спокойно, без посторонних… — он делает широкий жест рукой, и вновь стреляет глазами на девушку.
Я поджимаю губы, стараясь подавить горечь, которая нарастает внутри.
— А у нас здесь нет посторонних. Тут все свои! — Мой голос едкий, и даже я сама едва узнаю его. — Говори, Андрей, не стесняйся.
Света, кажется, только сейчас осознает, что оказалась между нами,
