class="p1">– Всего хорошего вам.
Пожелание вонзается мне в спину. Сгибаюсь от него еще сильнее. Пока дохожу до выхода, превращаюсь в бесформенное существо.
– Стеф?!
Димин голос сочетает в себе ласку и требовательность. Но сейчас я не реагирую на него. Надеваю шубку, вешаю сумку на плечо и прикасаюсь к холодному стеклу двери.
– Стеф, ты куда?
Моя пятерня на прозрачной поверхности краснеет от натуги. Я так сильно давлю ею, что вот–вот стекло под ней лопнет.
– Я ухожу. Поеду в свою квартиру и поживу там.
– Что? Какого черта? – его туфли издают лаковый скрип, рука обхватывает мою талию. – Ты никуда не поедешь.
– Отпусти меня.
– Ты поверила ей? Серьезно? Она просто обиженная сотрудница, у которой зашкаливает жажда мести. Но я всё уладил. Она ушла через запасной выход.
Отдираю его руку от себя, поворачиваюсь и смотрю в его синие глаза.
– Ты не спал с ней?
Дима дергает плечами, а потом начинает прокручивать кольцо на пальце. Снова.
– У меня с ней ничего не было. Ни–че–го.
– Я не верю тебе, Дим. Не верю. Не могла она появиться из ниоткуда, понимаешь?
– Нет, не понимаю. Мы женаты десять лет. Ты знаешь меня от и до. Разве я могу изменить тебе с какой–то двадцатилетней бывшей помощницей моего помощника?
– Мне уже не двадцать. Мне тридцать три. Может я тебе наскучила или захотелось придать серым будням огонька?
– Огонька? – Дима вновь пленяет меня, упирается лбом в мой лоб. – Я бы никогда не сделал тебе больно. Слышишь? Я люблю тебя, Стеф.
– Какая душевная картинка! – ее имя отпечаталось у меня на сердце рваными буквами. – А вот это вам как, госпожа Акелова?
Дима скалится, глаза наливаются кровью. Он вроде выпроводил ее, но она появляется снова, тычет экраном телефона мне в лицо. Схватив ее за руку, рывком отталкивает в сторону. Но я успеваю увидеть постельные сцены с его участием. Номер в отеле, судя по обстановке.
– Он имел меня изо дня в день. На работе, после нее и даже по выходным! Обещал, что разведется, и мы будем жить вместе. Но поступил, как скотина! Вышвырнул меня из компании и заткнул рот двумя миллионами! Мне даже пришлось устроиться официанткой в этот ресторанчик, чтоб, наконец, добиться его внимания!
Безымянная для меня девица орет, отпрыгнув от Димы на метр. Машет руками, брызжет слюной и из раза в раз ударяет кулаком по стене.
– Девушка, мы вызвали полицию! – вмешивается администратор, которая предлагала мне воду. – Если вы сейчас же не покинете наше заведение…
– Да пошла ты, курица общипанная! Че хочу, то и делаю! – с ехидной улыбкой затыкает рот опешившему от наглости администратору.
– Всё, я больше не могу. – Я снова борюсь с темными пятнами перед глазами. Они тянут меня в омут. – Прощай.
Наваливаюсь на дверь и попадаю в руки Влада. Парень все это время бродил поблизости, но не пересекал выставленную боссом границу.
– Увези меня отсюда, пожалуйста…– завываю я, вцепляясь в куртку на груди охранника.
– Влад! – рычит Дима, выходя из ресторана. – Не забывайся.
– Оставь меня…оставь…десять лет я верила тебе и любила…десять лет…
Не плачу, а стону сквозь стиснутые зубы. И если бы не Влад, упала бы на асфальт. Такой груз боли, я не вынесу на своих плечах.
– Стеф…
Дима где–то рядом. Чувствую не поворачиваясь. Только когда он дотрагивается до моей спины, я удерживаюсь одной рукой за Влада, а другой залепляю пощечину мужу. Наобум попадаю точно в цель. Ладонь вспыхивает и ее колют тысячи мелких иголок.
Первая и последняя пощечина за десять лет брака.
Ведь «нас» больше нет. И были ли «мы»?
– Стеф…– ведет челюстью, растирая щеку от моего удара. – Нам надо…
– Нам? Нам, Дим?! – из–за дрожи мне трудно говорить. – Такого я тебе не прощу никогда. Я как идиотка нарядилась в свадебное платье, месяц худела, чтобы в него влезть, искала для тебя подарок. И все потому, что люблю до помутнения, до сумасшествия. А ты? Проводил ночи с этой дрянью? Врал мне в глаза, приходя домой и, ложась со мной в постель! Ты трус, Дим. Жалкий трус. А это хуже предательства. Намного хуже!
Влад, удерживающий меня от падения, косится на босса, в глазах которого застывает ужас.
Ему страшно, что я уйду? Что сегодня конец нашей семье?
– Я люблю тебя, девочка моя…
– Влад, помоги мне сесть в машину, пожалуйста. Не сделаешь этого, сама сяду за руль и уеду.
– Отвези ее, куда она хочет. – Дима пинает урну возле ресторана, несколько раз колотит кирпичную стену, а затем отшвыривает от входа Эльвиру. Та верещит, но замолкает, когда в конце улицы появляется полицейская машина.
Не без помощи Влада сажусь в машину и укладываюсь на сиденье, не желая больше никого видеть и слышать.
Годовщина брака становится концом десятилетней истории о дружбе, любви и поддержке во всем и всегда.
ГЛАВА 3
Два миллиона. Столько стоит любовница Димы. Я сижу на полу в гостиной–студии и смотрю в большое панорамное окно, за которым мерцает ночь. В моей руке пустой бокал. Я верчу его, представляя, будто внутри пузырится шампанское.
Дорогое, изысканное, с розовым оттенком…
Я не пью уже очень давно. Последние лет пять. С того момента, как мы начали планировать ребенка.
Ребенка, отец которого посчитал, что все это слишком сложно и тягостно для него.
Наши разговоры о кроватках, колясках, костюмчиках с розовыми пони долгими летними ночами, всплывают в моей памяти короткими яркими всполохами.
Мы лежим в постели, насытившись друг другом, и болтаем о доченьке. О маленькой белокурой крошке с синими отцовскими глазами.
Потом воображаем о сыночке. О сорванце, с которым Дима бегал бы по двору, гоняя мячик и превращая в прах клумбы с цветами.
Прикладываю пустой бокал к губам, втягиваю пустоту и причмокиваю. Ничего. Из ничего никогда не возникнет что–то. Если не было любви, она вдруг не вспыхнет и не сожжет всё на своем пути.
Но у нас с Димой есть любовь! Есть! Я же чувствую ее в каждом его слове, каждом поступке и даже мимолетном взгляде.
Чувствовала…теперь чернота.
Пугающая, забирающая последние крохи света и надежды.
А!
Запускаю бокал в стену напротив. Мастерский бросок увенчается осколками на полу.
Сердце танцует на этих осколках одиночное танго.
Я зажмуриваюсь от боли, обнимаю себя сильно–сильно и перестаю что–либо ощущать. Но через секунду вновь вижу перед глазами фото Эльвиры и рвущие на части сообщения.
Качаюсь вперед–назад, бормочу под нос «прочь, прочь, прочь» и постепенно успокаиваюсь…
***
Как же
