таких ситуациях, я не имею понятия.
— Добрый день, Захар.
Да, это все, на что меня хватает.
— Все хорошо? — голос Захара становится механическим.
Как будто я позвонила кому-то у кого выключен телефон. Никаких эмоций. Нервно заправляю прядь волос которая так некстати выбивается из прически и щекочет мне щеку.
— Да, спасибо, и, — заикаюсь из-за нервов. — Простите, что попала под ваши колеса.
Снова предпринимаю попытку посмотреть на мужчину, который кажется немного шокирован моими извинениями.
Квадратный подбородок с ямочкой покрыт щетиной с аккуратной границей, прямой нос и пронзительные серые глаза, а ещё еле заметная родинка над бровью. Они не похожи с Максом. У Макса более мягкая внешность. На него хочется смотреть и смотреть. А от Захара хочется прятаться, бежать.
Он вызывает во мне странные эмоции даже сейчас.
И если два брата будут стоять рядом, по ним не будет понятно, что в них течет одна кровь.
— Вставайте.
Захар подхватывает меня под локоть. Я делаю резкий вдох и брат Макса замирает.
— Больно? Где?
Мотаю головой, стараюсь игнорировать боль которая пронзила лодыжку. Ничего страшного, пройдет.
— Арина, где болит? — настырно повторяет свой вопрос Захар.
Мне хочется захныкать и попросить его просто отстать от меня, чтобы я где-нибудь в уголке оплакала свою рухнувшую мечту и несостоявшееся замужество.
— Все хорошо, правда.
Громкий вздох со стороны мужчины заставляет меня покраснеть от стыда.
— Я спрашиваю — вы отвечаете. Это может быть серьезной травмой, а мне потом перед Максом отвечать что покалечил невесту его.
В грудь врезается невидимый кулак. Я даже слегка сгибаюсь от фантомной боли и стараюсь выдохнуть, привести в порядок сбившееся дыхание.
Щеку обжигает. Захар смотрит на меня, и смотрит недобро.
— Не надо будет ни перед кем отвечать, — все же набираюсь сил ответить.
Кошусь на Захара и вижу что на его лице отражается удивление, но быстро пропадает. Захар захлопывает эмоции. Неожиданно подхватывает меня на руки от чего я вскрикиваю. Приходится схватиться за его широкие плечи.
— Ой, что вы… вы творите? — пищу я, глядя по сторонам.
А ещё до меня медленно доходит то, что Макс даже не попытался меня догнать и как-то объясниться. Эта мысль ещё сильнее убеждает меня в том, что все кончено. Нас с Максом больше нет.
— Не дергайтесь, ради бога, — слегка подкидывает меня прямо на руках Захар, чтобы поудобнее перехватиться, будто я ничего не вешу. — Я могу вас уронить, Арина.
— Вы можете меня просто поставить обратно, — возмущенно проговариваю я, маскируя свою растерянность под дерзостью.
Захар снова хмурится. Смотрит на меня как на маленького ребенка, которому приходится объяснять очевидные вещи.
— Мы такими темпами до моей машины будем плестись до завтра, а у меня нет столько времени. Так что замрите.
Последнюю фразу говорит таким тоном, что у меня желание сопротивляться моментально отпадает и я крепче хватаюсь за шею брата моего бывшего. И ощущаю себя при этом прекрасно. Как будто Захар Воскресенский носит меня на руках уже не в первый раз. Видимо такое ощущение у меня из-за габаритов Захара. Он довольно крупный мужчина. И в этом ещё одно отличие от моего бывшего жениха. Макс жилистый.
И Макс меня на руках не носил. Никогда.
Встряхиваю волосами отгоняя мысли про предателя. Но на глаза снова наворачиваются слезы, которые я не могу прогнать.
Пытаюсь проморгаться, но встречаюсь с глазами Захара.
— Мы едем в больницу.
Мотаю головой. Захар открывает пассажирскую дверь, и делает он это со мной на руках. Аккуратно усаживает меня на светлое кожаное сидение. Осматривает каждый миллиметр моего лица, а до меня только сейчас доходит, что у меня косметика после истерики поплыла, и выгляжу я, мягко говоря, не очень.
Конечно у меня в планах нет понравится старшему брату жениха, но все равно, я не привыкла так выглядеть. Старалась постоянно контролировать свой внешний вид.
А тут…
Хотя, после измены не каждая может сразу же собрать себя и идти дальше по жизни с гордо поднятой головой. А с момента страшного открытия, что Макс меня и не любил, прошло от силы минут тридцать.
Маловато для восстановления.
— Вы плачете, Арина? — Захар аккуратно берет меня за подбородок и крутит голову, рассматривая. — Скажите мне, что болит, чтобы я мог понять, насколько все серьезно.
— Нога немного болит, но это скорее всего лишь растяжение.
Воскресенский прищуривается.
— В травмупнкт.
Я не контролирую себя… точно! Иначе как объяснить то, что я хватаюсь за руку Захара и притягиваю мужчину поближе к себе. Захар выгибает бровь. Ждет, что я сделаю дальше.
— Не надо в больницу, Захар. Со мной все в порядке.
— Тогда к Максу? — Захар кивает на высотку из которой я недавно выбежала.
— Нет! Не надо к Максу, — слишком громко выкрикиваю и сама же захлопываю рот когда ловлю на себе удивленный взгляд серых глаз. — Можете меня просто отвезти домой?
Старший брат моего бывшего жениха ненадолго погружается в своим мысли, а потом нехотя кивает.
— Домой, так домой. Адрес?
И тут я зависаю. Куда? В съемную квартиру, которую для меня снимал Макс?
Ну да, других вариантов у меня все равно нет. Диктую адрес Захару, он забивает его в навигатор и мы трогаемся с места. Нога ноет все сильнее, но я только сжимаю крепче зубы, чтобы не начать пыхтеть от болевых ощущений. Смотрю перед собой, и только спустя время до меня долетает звук входящего звонка.
— Вам звонят, кажется, — говорит Захар, сворачивая во двор.
Роюсь в сумке и достаю телефон на экране которого после падения красуется паутинка трещин.
Макс… звонит по видео.
И что ему нужно?
Глава 4
Я не успеваю ответить, звонок прекращается и теперь светится информация о пропущенном. Только вот Макс не дает мне возможности выдохнуть и начинает звонить снова.
Я зачем-то оборачиваюсь, смотрю на подъезд Макса. Там, ожидаемо, никого нет.
А что, если Макс видел, как я сажусь в машину к его старшему брату? Даже если и так, какая ему теперь разница.
— Вам снова звонят, — замечает Захар и я вижу как он качает головой.
Прикусываю губу, потому что становится стыдно из-за своей растерянности. Чувствую себя какой-то дурочкой, которая не может услышать свой телефон.
— Это Максим, — сообщаю это убитым голосом и роняю руку в которой зажат телефон.
— Не ответите?
Пожимаю плечами. Я боюсь, если отвечу, то сорвусь в простую девчачью истерику с соплями и слезами, завываниями и стонами, что меня обидели и обманули. А я не хочу выставлять себя такой перед старшим
