абсолютно неосвещенным, холодным и оттого немножечко страшным. Охотник замер, вынудив меня резко затормозить.
— Пришли.
— Чудно. — Вглядевшись во тьму, я смогла различить очертания решеток. — Где вы заперли недавно пойманную воровку?
На вопрос инквизитор никак не отреагировал. Стоял рядом, не шевелясь, и смотрел прямо перед собой.
М-да, все же я изрядно перестаралась с колдовским мороком. Хотя бы дышит, и то хорошо…
Придется искать самой.
— Элена! — позвала громко и сразу поежилась от звука собственного голоса, эхом отразившегося от сырых стен катакомб. — Отзовись! Тут такой мрак, что наш дядюшка ногу сломит!
— Мала? — долетело до ушей. — Мала, я здесь! Здесь, в самом конце!
Не раздумывая я рванула вперед. Помимо голоса сестры в подземелье отчетливее зазвучала беготня крыс. Лязгнули цепи, раздались ужасные кряхтения больных людей. Элена здесь не одна, оно и понятно: в нижних катакомбах держат многих преступников. Кого-то быстро уводят на казнь, а кто-то проводит в заточении все свои оставшиеся дни, медленно загнивая.
Но фейри среди них не держат. Элена оказалась исключением: никто не знает, что она ведьма, та не колдовала, когда ее поймали. Подумали, что она всего-навсего воровка. И это прекрасно, ведь спасти ее от костра было бы довольно проблематично.
Гораздо легче очаровать одного из инквизиторов и спуститься в тюремное подземелье.
— Вот это да-а… — восхищенно протянула Лени, когда я замерла напротив ее темницы. Ориентиром послужили ее глаза — они зажглись от переизбытка эмоций ярким лазурным светом. — Как ты сюда попала? Я уж думала, буду гнить здесь вечно.
— Я сдалась в плен. Таков план.
— Какое прескверное начало плана…
Даже плохо видя ее лицо, я знала, что она поджала губы — то ли от досады, то ли от замешательства.
— Его бы в помине не было, если бы ты держала свои руки при себе, — огрызнулась, прежде чем начать колдовать над замочной скважиной.
Чары подействовали быстро и точно — замок щелкнул, и я беспрепятственно отворила решетку.
Не успела и шагу ступить, как мне на шею бросилась эта мелкая недотепа.
Конечно, мелкой называть ее весьма неприлично и неправильно: в прошлом месяце миновало восемнадцать лет со дня ее рождения. Но для меня она всегда будет мелкой. И недотепой, разумеется, тоже. Иногда мне кажется, что, помимо владения огнем, у нее есть еще один дар — часто и успешно вляпываться в неприятности.
— Ты же знаешь, как я люблю блестяшки, — елейным голоском произнесла Лени, наконец отлипнув от меня, но предусмотрительно взяв под руку. — Не удержалась. Я не виновата, что тот торговец отказался мне их продавать! Видите ли, он только с кализийцами имеет дело… А я всего-то наполовину сербчанка.
Элена была сильно похожа на нашу общую мать. Мама была родом из Сербении и имела выраженные черты коренного народа. Узкие глаза, острые скулы, продолговатое лицо и длинные цвета воронова крыла волосы — все это в какой-то степени унаследовала сестра.
Я же больше походила на своего отца, которого где-то черти носят уже двадцать пять лет. То бишь с самого моего рождения.
— Почему сама не сбежала, пока была возможность? — Я щелкнула ее по лбу, как бы в напоминание, что за свою выходку она у меня обязательно поплатится. Весь дом вычистит. И еще с месяц траву у забора будет косить. — Магия-то при тебе, глупая ты курица.
— Но ты же запретила мне колдовать, когда рядом инквизиторские псы! — воскликнула возмущенно. Глаза ее при этом загорелись немного ярче. — Они почуяли бы… А мне рано в пламя нырять, знаешь же!
Еще бы! Мало она пожила, чтобы так просто в огне сгинуть. Да и правду она говорит: я внесла в наши негласные правила запрет на ее колдовство. У Элены давно магия перестала быть стабильной, так что чем меньше она колдует, тем лучше для всех.
Но поругать-то ее надо. Иначе совсем разбалуется.
— Ладно. Давай выбираться.
Я потянула ее к выходу, где остался стоять инквизитор, стараясь не обращать внимания на писк под ногами и доносящийся с разных сторон кашель. Кто-то бубнил себе под нос, но я не могла разобрать слов. Было неясно, сколько людей сидит здесь взаперти, но я знала, что достаточно много и что все они наблюдают за нами. Возможно, завидуют нашей скорой свободе. Но просить о помощи они не станут.
Потому что знают, что мы ничем не поможем им. Среди них нет фейри. Нет наших. И я не должна испытывать угрызения совести: все эти люди совершили тяжкие преступления.
Они прекрасно осознают это. Может, поэтому и молчат…
— А это кто?
Элена во все глаза вытаращилась на гиганта, по-прежнему стоящего неподвижно. Чудилось, что он даже не дышит. Таким равнодушным я его еще не видела: для него привычно состояние «злой, большой, суровый».
— Никто. Пошевеливайся.
Толкнула сестру в спину, но она уперлась пятками в пол и напрягла ноги, почти не сдвинувшись с места.
Тут было чуть светлее, чем у темниц, и я сразу различила на ее лице глуповатую улыбку, затаившую нешуточный интерес. Она медленно приблизилась к мужчине и осторожно ткнула ноготком в его плечо.
Перед глазами тут же вспыхнуло детское воспоминание, и я едва не прыснула со смеху.
— Мал! Ты видишь это? Видишь?
Сестра нагнулась к мутной болотной воде, указывая на кувшинку, где сидела большая, жирная жаба.
— Какая здоровенная! А если я ее поцелую, в принца обратится? А давай заберем его себе?
Она присела на корточки и потревожила жителя болот, тыкнув в него маленьким худым пальчиком.
— То козел, то жаба… Что за коллекция пресловутых созданий? Выбирай с умом, Лени. Тебе с ними еще жить.
Тогда она не послушала меня, забрала жабу с собой. До сих пор в нашем пруду преспокойненько живет. С годами не изменилась ни жаба, ни сама Элена. Все так же тычет пальцем в кого попало и любуется созданиями, вызывающими в ней нездоровое любопытство.
— Ну как же никто? — Сестра глянула на меня с легким укором и вновь впилась взглядом в заколдованного громилу. — Он определенно кто-то! Какие мускулы…
Ее хрупкая по сравнению с мужской ладонь легла на плечо инквизитора, аккуратно погладила. А после спустилась ниже, пощупывая сильную руку…
Что-то горячее забилось прямо у моего сердца, и я почувствовала — непривычно остро — как мной начинает лакомиться раздражение.
— Эй! А ну прекрати! Нам еще выбраться надо.
— Сначала скажи, кто он.
— Да инквизитор это. Инквизитор, ясно? Он под чарами.
— О-о-о… — с горящими глазами протянула Элена, и показалось, что ее ни капельки не смутило то, что
