Верховный Сумматор спал. Но сон его был беспокойным.
Сегодня, на Обсуждении в Совете Трехсот, он сказал:
— Рано или поздно народы Третьей Планеты и Планеты Энн встретятся. Две цивилизации сольются в одну и дадут друг другу лучшее, что имеют. Будет один народ на обеих Планетах, одни цели познания мира, одна жизнь. Это произойдет еще не скоро. Но мы должны начать к этому готовиться. Поэтому Патрульному Диску нужно опуститься на поверхность Третьей Планеты и выполнить Особое Задание...
Верховный Сумматор открыл глаза.
Он не сразу понял, что заставило его проснуться.
Тихий девичий голос где-то за стеной читал нараспев старинную, когда-то всем известную, а сейчас уже позабытую балладу:
...Рыбы, милые рыбы,
Из чужого холодного мира...
Верховный Сумматор повернулся в кресле. Под его взглядом стена посветлела, по ней побежали радужные пятна, и вот она стала прозрачной.
Невысокие пушистые кустарники окружали площадку, засыпанную белым кристаллопластиком. На площадке стоял громадный шар-аквариум. Разноцветные кистеперые рыбы плавали среди сине-фиолетовых водорослей и тыкались в прозрачные стенки шишковатыми безобразными мордами.
Рыб кормила девушка.
Из маленького ведерка, стоящего у ног, она брала щепотки корма и бросала его в воду. Голос ее был еле слышен за стеной. Его хватило только на то, чтобы разбудить тревогу в сердце Верховного Сумматора. И он понял, что тревога и заставила его проснуться.
Девушка бросила последние крошки. Отряхнула ладони и, отступив от аквариума, заложила руки за спину.
Так же, как обычно делал он, Верховный Сумматор...
Как давно он не видел ее. Она много времени пробыла в Изоляторе Биоинститута, где ей делали прививки против смертоносных микробов и вирусов Третьей Планеты. Длительные и тяжелые процедуры. И опасные... Бедная девочка! Похудела, взгляд усталый, под глазами протянулись морщинки. Все это нужно!.. Нужно ли?..
Что-то опять заболело и заныло в груди. Конечно, это не сердце, оно не могло болеть, такое молодое здоровое сердце...
Девушка обернулась тревожно.
Но стена уже опять была непрозрачной...
Что ж, он сам предложил Совету Трехсот ее, как переводчицу для Особого Задания. Он считал, что имеет право подвергать риску ее жизнь, так как это была и его жизнь, его кровь, переданная через два поколения. Он объяснил Совету, что она рискует не более, чем весь экипаж Патрульного Диска.
Но Верховный Сумматор рассказал Совету не все...
6
Патрульный Диск долго шел над самой поверхностью Третьей Планеты.
Пилот придерживался затененной ночной стороны. Лучи пограничных радаров, несомненно, обнаружили диск; чтобы сбить наблюдателей с толку, штурман то и дело выбрасывал в воздух облачка ионизированного газа, тогда экраны радаров пересекали длинные светящиеся полосы, по которым трудно было судить о характере летящего предмета.
Сменный пилот достал из отсека, где лежали запасные части для двигателя, два комплекта одежды с неудобными застежками в виде круглых шайбочек — такую одежду носили все жители Третьей Планеты.
Экипаж диска точно знал, что нужно каждому делать.
Они понимали, чем рискуют.
Понимали и необходимость риска.
И если беспокоились, то только о том, чтобы выполнить Особое Задание как можно лучше. Задание потому и называлось Особым, что за всю историю планеты оно выполнялось впервые.
Диск замедлил скорость и медленно плыл в темноте над громадным материком — самым большим материком Третьей Планеты.
Штурман включил инфравизор. Леса... леса... широкая длинная полоса воды... цепочка огней поперек... берег... плещет волна, шумит ветер в вершинах деревьев.
Скамейка под деревьями...
Двое сидят на скамейке.
Штурман долго вслушивался в монотонное бормотание автомата-переводчика. Потом взглянул на пилота.
Диск наклонился на ребро, скользнул вниз...
Ветер дул на берег.
Короткие и крутые волны речного моря накатывались на песок. Качались верхушки разлапистых сосен.
В лесу было совсем темно. Светлый «Москвич» за кустами боярышника походил на притаившегося зверя. Конечно, в машине сидеть было бы теплее, но там пахло бензином, Аня терпеть не могла этот запах.
На скамейке под соснами показалось вначале холодно. Но вскоре скамейка согрелась, Аня сбросила туфли и легла, положив голову на колени Васенкову. Она попыталась спрятать ноги под юбку, но сумела только прикрыть колени. Тогда Васенков протянул руку. Ладонь его была большая, ее хватило, чтобы закрыть ступни ног. Стало немножко теплее.
Аня притихла и лежала не шевелясь. Было хорошо так лежать и ни о чем не думать. Но рядом был Васенков, и не думать о нем тоже было нельзя.
— Васенков,— сказала она.— Ты что делаешь? Он сидел, запрокинув лицо к темному в созвездиях небу.
— Смотрю.
— Куда смотришь?
— Смотрел на тебя. Теперь смотрю на звезды.
— А куда смотреть интереснее?
Васенков улыбнулся, прижал ладонью подошвы. Ногам стало совсем тепло. Аня повернула лицо.
— Я тоже буду смотреть. Это что за звезда?
— Альдебаран, в созвездии Тельца.
— А это?
— Я не пойму, куда ты показываешь.
— Ну, вот... вот!
— Это — Андромеда.
— А, это та, туманность?
— Созвездие. Туманность не разглядишь.
— Далеко до нее?
— Порядочно. Больше полумиллиона световых лет.
— Ух ты! Васенков, а как ты это все знаешь? Ты же не астроном, а физик.
— Ну, интересуюсь, всем понемножку. Читаю популярную литературу.
— Популярную и я читаю. Вот, скажем, где эти самые... ну, Сейшельские острова?
— В Индийском океане.
— Вот — знаешь! Я про них читала недавно. А где они есть, не запомнила. А ты все помнишь. Наверное, потому, что ты способный, а я простая, посредственная... зато я тебя люблю больше, чем ты меня. Гораздо больше.
— Почему ты так думаешь?
— Потому, что сильнее любить уже нельзя... А где Венера?
— Венеры сейчас не видно.
— А она все летит.
— Кто летит?
— Автоматическая станция.
— Летит. Скоро садиться будет.
— А телекамера на ней есть?
— Вот не знаю.
— Как же ты этого не знаешь? А хорошо, если бы была.
— Там тоже смотреть нечего.
— Почему нечего?
— Условия для органической жизни не подходящие. Температура и все прочее. Кислорода нет. Хотя толком еще никто ничего не знает.
— Вот видишь, не знают! А вдруг... представляешь, сидим мы, смотрим, что станция передает, и на экране такая симпатичная... неорганическая...
— Ящерица!
— Сам ты ящерица. Фу... скажет! Аня приподнялась на локте, вдруг толкнула Васенкова и вскрикнула.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
