Постоять минутку и посмотреть друг на друга. О чем-то большем речь не идет. Моя семья очень строгих правил. И если узнают о наших отношениях, никогда больше не выпустят меня из дома. Тимур единственный, кто скрашивает мою жизнь. Нет, я не жалуюсь. Чувство долга и ответственности перед семьей превыше всего. Так живут все вокруг. Сестры отца и матери, обе бабки. Временами, оставшись одна, я представляю, как сложилась бы моя жизнь, останься я с мамой.
5
Отец отобрал меня сразу после рождения и привез к Нур, своей жене, у которой на тот момент не было своих детей. Она приняла меня как родную. Да и что ей оставалось делать? Живи мы в Стамбуле или в Анталии, она бы, может быть, и воспротивилась. Но у нас принято во всем и всегда слушаться мужчину. И учитывая разницу в возрасте, обращаться на «вы». Нур с отцом очень ласкова, со своими сыновьями тоже, а вот мне иногда достаются от нее браные слова.
- Это для твоего же блага, - говорит мать. – Кто еще подскажет, если не я?
«Ну конечно, - вздыхаю горестно после каждой выволочки. – Кроме тебя, матушка, некому».
И каждый вечер мечтаю поехать в Россию, в Питер, и там найти свою настоящую маму.
«Лариса Петровна Кузнецова», - твержу я как молитву. Представляя, как, оказавшись в Санкт-Петербурге, сразу отыщу ее. Может, лучше выйти за Айрата? Отправиться в свадебное путешествие. И встретиться с мамой. Надеюсь, мой будущий муж не станет возражать.
Мы идем с Тимуром по улице, и я вполуха слушаю его планы, позволяющие мне избежать свадьбы.
- Перестань, - отмахиваюсь я от него. – Не мели ерунду. Я запрещаю. Осенью тебя заберут в армию, а когда ты вернешься, мать найдет тебе невесту.
- Да, от армии мне откосить не удастся, - печально замечает Тимур, вжимая голову в плечи. – У нас нет двух тысяч лари для ежегодной отсрочки. И особыми талантами Аллах не наделил. Разве что, - делает он паузу и добавляет со вздохом. – Я люблю тебя!
- Перестань, - отмахиваюсь я. - Ты в первый месяц забудешь обо мне.
- Нет! – вскидывается Тимур, и глаза его загораются яростным блеском. Давай попробуем удрать, Амина! – предлагает он и, убедившись, что улица пуста, пытается приобнять.
- Прекрати, - негодую решительно. – Я почти уже невеста. Узнают отец или Айрат порки не избежать.
- Он тебе не пара, - веско заключает Тимур и, отстранившись, обиженно сопит до моего дома. Худенький, невысокого роста. Но бесконечно родной.
- Что так долго? – с порога напускается на меня мать. – Скоро портнихи должны прийти, а тебя где-то носит.
Поворачивается к Тимуру, держащему в руках два пакета с мукой, и кивает на подсобку.
- Поставь там!
Смотрит на меня внимательно, потом переводит взгляд на расстроенного сына Аиши.
- Амина, посмотри на меня!
6
- Амина, посмотри на меня!
- Что, матушка?
- Нет, ничего, - машет пухлой ладошкой Нур. – Ступай переодеваться, скоро портнихи придут. А тебя как будто иблисы по аду гоняли.
Убегаю в комнату и из окна смотрю, как по улице понуро бредет Тимур. Мать явно что-то заподозрила. Сказать не скажет, а вот в магазин теперь одну не пустит. Отправит со мной кого-то из братьев. Теперь наедине с Тимуром мы увидимся не скоро. Только на сборе мандаринов. Но к тому времени меня уже выдадут замуж. И я перееду к мужу. Вряд ли кто-то из родственников возьмет меня с собой. Айрат не позволит. Хотя тут недалеко. Меньше двух часов до деревни, где отец купил дом и огромный мандариновый сад, тянущийся по склону горы. Когда приходит пора урожая, он нанимает местных жителей. Любой согласен помогать по хозяйству или возделывать сад. Тут семье Тимура повезло больше остальных. Мать очень уважает Аишу, доверяет ей. Но это скорее исключение. Прислуга у нас в доме и персонал в отцовских отелях и ресторанах сплошь состоит из приехавших из Турции профессионалов.
- Айрат уезжает на соревнования, - щебечет Нур, когда две худеньких женщины снимают с меня мерки. – К его возвращению нужно Амине новый гардероб пошить.
- А когда обратно ждете? – осторожно спрашивает одна из портних. – Мы успеем?
- Конечно, - отмахивается мать. – Он сейчас в Стамбул полетит, потом в Москву, а оттуда вроде во Францию с командой.
- Счастливый человек, хоть мир посмотрит, - задумчиво восклицает одна из женщин. – Может, и тебе, Амина, заграницу покажет.
- А что там смотреть, Фирюза? - обрывает ее мать. – Везде одно и то же. Говорят, в Италии красиво. А как по мне, красивее наших гор и моря нет. Чего попусту по свету слоняться и деньги тратить? Тут своих дел полно. Детей рожать надо, да воспитывать.
7
- У Айрата пентхаус в городе. И тут дом около моря. Амина там будет настоящей хозяйкой.
- А ты, небось, рада-радешенька?
- Конечно, - самодовольно кивает мать. – Считай, для брата жену воспитала. Амина у нас хорошая девочка. Покорная.
Я слушаю мать и изо всех сил пытаюсь не закричать. Не хочу! Не хочу замуж за Айрата! Но кто б меня спрашивал. Естественно, идея нас поженить исходит от матери. Она уж точно не потерпит в семье женщин другой веры. Лет пять назад я слышала, как они с отцом обсуждали похождения Айрата. Вроде как он женился в Стамбуле на русской женщине. Да еще и с ребенком.
- Харам, несмываемый позор, - причитала мать.
- Этот брак долго не продержится, Нур, - заявил тогда мой мудрый отец. И как в воду глядел. Через пару лет Айрат развелся с женой и, обвинив ее в бесплодии и в воровстве, выгнал из дома.
- Нужно жениться на своих, - отчитывала его мать. – Что, в приличных семьях перевелись хорошие девушки?
- Да ладно тебе, - отмахнулся тогда Айрат. – Я еще погулять хочу. Дай мне время. Какие наши годы?
- Ну и кому ты в тридцать будешь нужен? Кто за тебя, старого, дочку отдаст? Женись и дальше катайся по соревнованиям.
- Да не хочу, - поморщился Айрат и, заметив меня в соседней комнате, рассмеялся. – Вот как раз Амине через пять лет исполнится восемнадцать,
