прислушалась: «Якорь бросают. Сейчас лодки с берега пригонят, нас там ждут».
-Мирьям назову, - сказала негритянка, целуя черные, еще влажные волосы младенца. «Ее у меня
уже никто не отнимет, миссис Кроу».
-Никто, - согласилась женщина и поднялась наверх.
На востоке всходило огромное, огненное солнце. Муж сидел на борту бота, затягиваясь старой,
прокуренной трубкой. Мирьям пристроилась к нему под бок. Стивен, обнимая жену, усмехнулся:
«Такой переход был легкий, что я Элайджу отправил веслами поработать, на шлюпке. Он всю ночь
ничего не делал. Вот, - он посмотрел на негров, что спали на палубе, - восемь человек свободны».
-Девять, - поправила его Мирьям, целуя седоватый висок. «Там у нас девочка родилась».
-Это хорошо, - внезапно, нежно улыбнулся муж. Мирьям спросила: «За семь лет..., Ты, сколько уже
беглых в Канаду переправил?»
-А ты, сколько детей приняла? - лукаво спросил ее капитан Кроу. Мирьям развела руками: «Со
счета сбилась, дорогой мой».
-Вот и я - так же, - Стивен выбил трубку в воду, и достал подзорную трубу: «Вот и они».
С северного берега к боту шли три лодки. Мирьям прищурилась и увидела, как сын, сидящий у
руля, привстал и помахал ей рукой. Небо постепенно становилось голубым, прозрачным, над
ботом закружились озерные чайки. Элайджа, размотав канат, ловко пришвартовавшись, крикнул:
«Добро пожаловать в Канаду!»
Нью-Йорк
Корабль ловко маневрировал, сбавив паруса, заходя в гавань. Две женщины - повыше и пониже,
стояли на корме. Джо усмехнулась, накрутив на палец темный локон, упавший на плечо из-под
бархатного берета, и обняла за плечи Дину: «Совершенно не о чем беспокоиться. Иосиф - врач,
кузина Эстер акушерка и кузина Мирьям тоже. Родишь тут американца, или американку».
Дина посмотрела на свой живот и покраснела: «Неудобно так. Когда из Яффо отплывали - я еще не
уверена была. Мы с Аароном подумали - не оставаться же из-за этого».
-Ничего неудобного, - твердо сказала Джо и услышала голос капитана: «Милые дамы, скоро
пришвартуемся. А вы, госпожа Мендес де Кардозо, - он поклонился, - если захотите, я вас с
удовольствием первым помощником возьму. Отлично навигацию знаете».
-Ты даже учебник написала, - оглядывая удивленными глазами гавань, сказала Дина. «Тут
кораблей еще больше, чем в Ливорно и Амстердаме!»
-Не по навигации, - Джо улыбнулась, - по математике, я же подумала - все равно детям преподаю.
А потом меня в издательство взяли, я говорила тебе. Теперь чужие книги поправляю, вместо того,
чтобы свои писать. И тебе очень, очень, идет это платье, - внезапно добавила она, наклонившись,
поцеловав Дину в белую щеку.
-Нескромно, - почти испуганно сказала та. Джо рассмеялась: «Ты же видела, как наши дамы в
синагогу ходят, да и в Париже - Марта тебя по лавкам водила».
Дина скосила глаза на прикрытое кружевами декольте и, подергав жемчужное ожерелье,
вспомнила уверенный голос: «Даже и не спорьте, кузина Дина, вам этот бирюзовый шелк очень к
лицу. И аметистовый тоже возьмите. Рахели, - Марта порылась в рулонах тканей, - пойдет синий,
как ее глаза, а Малке – гранатовый. К ее волосам очень хорошо будет, она же темненькая, в отца».
-Нельзя красный цвет, - слабым голосом сказала Дина, прижимая к груди ворох кружев, вдыхая
запах жасмина. Марта качнула бархатной шляпой: «Малке пять лет, кузина Дина. Она успеет еще в
темных платьях, походить. На то и детство, чтобы радоваться».
Марта зашуршала своими юбками - темно-зелеными и велела хозяину: «Счет пришлите мне, на
рю Мобийон».
-Кузина Марта, - запротестовала Дина, когда они вышли на улицу. Та только подняла маленькую,
белую руку. Дина вспомнила: «Аарон мне говорил, это синий алмаз. Как сверкает». «Это подарок,
кузина Дина, - мягко улыбнулась женщина: «Для нас будет большой честью, если вы его примете».
Они шли по весеннему, веселому Парижу. Дина неслышно вздохнула: «Тут совсем не так, как
дома. Мужчины на меня смотрят. Это все из-за волос, они ведь видны, но ведь такая шляпа
изящная. Я у Аарона спрашивала - ему тоже так больше нравится».
-А смотрят, - Марта остановилась перед лавкой и велела: «Еще сюда, купим вам мыла, эссенции
ароматической..., - а смотрят они потому, кузина Дина, что вы у нас - редкая красавица, вот и все.
Привыкайте, - женщина усмехнулась и позвонила в дверь.
Уже потом, когда они сидели в саду Тюильри, а девочки - Элиза, Рахели и Малка,- бегали по
дорожкам, играя с Ратонеро, Марта сказала:
-Так хорошо, что вы приехали, хоть и ненадолго. Элиза у меня скучает без друзей, она же вашей
Рахели ровесница. Письма мы все передадим, не волнуйтесь. Жалко, что вы нашего кузена Питера
не застали. Он зимой в Лондон уехал, как после ранения своего оправился. Моше, - Марта
улыбнулась, вспомнив высокого, сероглазого, рыжеволосого мальчика, - я смотрю, и Пьетро
написал, и Давиду. И Ханеле тоже - дяде своему».
-А рав Судаков не написал, - напомнила себе Дина, и услышала стук в дверь.
Шел затяжной, долгий, дождь - один из последних дождей зимы. Она подняла засов и ахнула.
Моше стоял на пороге. Он чихнул: «Мне надо в ешиву, тетя Дина, - он оглянулся, - я совсем
ненадолго. Тетя Дина, - мальчик поморгал мокрыми ресницами, - можно вас попросить? Я письма
принес, для друзей своих, и Ханеле тоже - для дяди Теодора. Вы не передадите? - Моше вытащил
откуда-то из-под рубашки пакет и облегченно вздохнул: «Не промок».
-Передам, конечно, - Дина помолчала: «Твой отец, наверное, господину Горовицу письма отдаст».
Моше пробормотал что-то и дернул углом рта: «Это и так - я ночью писал, тетя Дина. Папа...».
Моше махнул рукой, и, не закончив, сказав: «Спасибо большое», - пошел по узкой, каменной
улочке вниз, закрываясь рукавом капоты от ливня.
-А потом Ханеле приходила, с Малкой посидеть, - вспомнила Дина, - и сказала, что отец им
запретил гоям писать. Так и сказал: «гоям». Господи, вразуми ты его. Уважаемый человек, книги
пишет, бедным помогает, в Европу ездит деньги собирать, а такой жестокий. Это же семья, родная
кровь, брат его. Какая разница?
Марта внезапно улыбнулась: «Раз вам, кузина Дина, в театр нельзя...».
Та покраснела: «Не мне, Аарону. Там ведь женщины поют, и вообще..., - она повела в воздухе
рукой.
Марта поднялась и крикнула: «Девочки, пойдемте!». «Тогда мы сегодня семейный вечер устроим,
у кузины Тео. Сыграем вам на фортепиано, музыку вам можно слушать?
-Можно, - улыбаясь, кивнула Дина. Марта, присев, раскинув руки, обняла девчонок: «Вы у нас -
будто цветы, мои хорошие!»
Они сидели в большой, убранной кружевами детской. Дина, глядя на то, как девочки возятся с
пухлым, белокурым, голубоглазым мальчиком, положила руку на свой живот: «Может, сын будет.
Я же вижу, Аарон хочет сына. Хотя так нельзя, - она вздохнула, - госпожа Судакова, бедная,
который год без детей, а у нас две дочки здоровых. Кого Господь даст, того и даст».
Мишель неуверенно поднялся на ноги, и тут же плюхнулся на персидский ковер. «Десять месяцев
ему, - улыбнулась Марта. «Вы бы видели, кузина Дина - он же, как родился, не дышал, синий весь
был. Кузина Тео его спасла. А теперь, - она наклонилась, и мальчик быстро пополз к ней, - теперь
он у нас - толстячок, да?»
Марта посадила мальчика к себе на колено, и тут дверь детской открылась. Мальчик радостно что-
то залепетал, протягивая ручки. Высокий, рыжеволосый мужчина, улыбаясь, ласково взял его у
Марты: «Ты пока останешься тут, мой милый, ты не дорос до прогулки на лодке. Что стоите, -
повернулся он к девочкам, - кузина Констанца уже ждет. Поедем по Сене, а потом заглянем в
Арсенал, посмотрим разные химические опыты, я договорился».
Мишель положил голову на плечо мужчине и тот покачал его: «Года через два и ты у нас будешь
кататься, обещаю».
-Спасибо вам, кузен Теодор, - улыбнулась Дина, - что девочек развлекаете, пока мы тут. Аарон,
сами знаете, сутками работает, свитки проверяет, мезузы…, Так много евреев в Париже, мы и не
ожидали...
-Как только примут конституцию, - заметила Марта, - евреи тут получат полные гражданские
права, как в Америке. Это дело решенное. Они уже участвовали в выборах, в Генеральные Штаты,
будут служить в армии, могут владеть недвижимостью. Здешние парламентарии не отступят, пока
не добьются своего.
-Говоря о парламентариях, - мрачно сказал Федор, глядя в окно, - вот один из них.
-Мы с кузиной Диной тут побудем, - успокоила его Марта, взяв заснувшего Мишеля. «Отец его
пришел, - шепнула она женщине. Устроив ребенка в колыбели, откинувшись на спинку кресла ,
Марта сжала и без того тонкие губы.
-Мама! Мама! - очнулась Дина. Дочери дергали ее за подол платья, Ратонеро звонко лаял. Муж,
